Лесной отель «Голубино»

В истинном золоте блеска нет.

Я давно вынашивала идею публикации-интервью. Эта станет пробой пера, вне всяких канонов, потому что я их не знаю, а фиксирую в своей памяти и доношу, что я вижу и слышу в наших регионах. Ведь со стороны всё кажется таким простым, особенно, если вы сами никогда не сталкивались с ведением бизнеса. А уж из Москвы о многих вещах вовсе не задумываешься.

Ниже много текста, господа и дамы, и тех, кто найдёт время и силы дочитать до конца, я прошу прокомментировать: интересно? скучно? норм, но столько букв не читаете? Прошу не собственного эго ради (пожалуй, впервые), а потому что мне очень хочется, чтобы про упомянутых людей узнало как можно больше вас, читатели.

С некоторых пор на моих страницах, кроме регулярного упоминания нежно любимой «Байкалики», можно встретить столь же нежно полюбленное «Голу́бино». Вот о его владельцах и команде ниже пойдёт речь, а также о том, каково это – туризм как бизнес в России. Бонусом о жизни в регионе. Какие-то моменты намеренно умалчиваю, ведь все мы люди, все человеки, дабы не разжигать.

***
Краткая справка:

лесной отель «Голубино» (www.golubino.org)  расположен в 189 км от Архангельска вблизи Пи́нежского государственного заповедника на берегу живописной реки Пи́нега, в 17 км от посёлка Пи́нега. Места невероятно красивые и уникальные (посмóтрите вживую на представителей Красной книги), с непередаваемой атмосферой Севера (летом жарко, прочь стереотипы). На территории туристического комплекса расположены главный корпус, гостиница-пансион, 2 двухэтажных коттеджа-дуплекса, бани, вместительный ресторан, детская площадка, складские помещения.

С июля 2017 г. «Голубино» является членом СОТ/МЦОТ СНГ РФ (Союз участников ответственного туризма/Международный центр ответственного туризма РФ и СНГ — https://icrt-russia.ru/objects/lesnoj-otel-golubino/ ). Это означает, что организация рассказывает об отеле на своих мероприятиях, а отель, в свою очередь, может принимать участие в проектах СОТ. Социально ответственный туризм – это когда вы едете в какое-то место и вносите свой полезный вклад в территорию вокруг.

«Голубино» принадлежит семье Клепиковских-Шестаковых.
Мои сегодняшние герои: Клепиковские Олег и Аня, Шестаковы Ваня и Лена.
В интервью так же участвовали двое из троих сыновей Вани и Лены и дочка Ани и Олега – Лиля.
***

— Как вы решили заняться «Голубино»? Откуда узнали про это место?

Лена: Голубино – всегда было любимым местом отдыха нашей семьи, мы приезжали сюда на пляж, отдыхали. Когда я ушла в декрет (до этого работала в научном институте), энергию-то стало некуда девать, а делать что-то хочется. Муж занимался пассажирскими перевозками*, у нас свои автобусы были. Часть заказов приходилась на перевозку экскурсионных групп по Архангельску. Я и сказала: почему мы так же не можем делать? Давай тоже займёмся! Оформили ИП на туристические услуги, заключили договоры с экскурсоводами и начали потихоньку возить экскурсии: сначала по Архангельску, Северодвинску и в другие, близлежащие к нам места (~200 км).

И задумались, а почему не Пи́нега? Давай и к нам в Пи́негу возить (Лена и Ваня родом из Пи́неги. – Примеч. автора).

Первую поездку организовали в гости к оленеводам – нашим друзьям. Тогда это совсем не раскрученный тур был. Я создала группу Вконтакте, начали понемножку набирать туристов. В автобусе 28 мест, на первую экскурсию записалось 6 человек – ну абсолютно нерентабельно! Ваня говорил отменять, а я уговорила, что вот так всё и начинается, давай попробуем. В общем, он поехал. А оказалось, что в группе была девушка-журналист, которая написала свои впечатления в местной газете, и на следующую неделю к нам уже 60 человек записалось, потом 100, вот так и стали мы группы к оленеводам возить.

Но ведь и дальше что-то делать хочется. Начали экскурсионные туры в пещеры делать.

— В пещеры решились водить, потому что знали про них?

Лена: Да, с детства. Мы тут выросли в Пи́неге, поэтому места эти хорошо знали.

Аня: Да, семья очень активная. Мы раньше приезжали всего на одну неделю, всегда летом. Когда я выходила замуж, муж сказал: «Значит так. Каждое лето, 25-го июля, в день рождения мамы мы должны быть в Пинеге». И даже какое-то лето было, Олег не смог поехать, а я всё равно поехала.

Лиля: И с тех пор мама почти не бывает дома из-за этого «Голубино» (важная ремарка, которую я обещала Лиле включить в интервью.– Примеч. автора).

— Возвращаясь к «Голубино»…

Аня: …Я вышла замуж (смеёмся). Когда-то давным-давно, это был 2006 год, меня в Пи́негу впервые привёз мой тогда ещё не муж, и мы ходили в пещеры. В «Голубино» приезжали отдыхать, красивое место. И мы с Ленкой сидели, думали: вот, а здесь можно сделать вот это, а ещё здесь можно сделать вот это, а здесь – поставить скамеечки, а там то и то. В общем, мечтали мы просто так, несильно всерьёз. Как-то однажды даже спросили, сколько, теоретически, «Голубино» может стоить, сумма прозвучала космическая. Всё было условно: я и Олег работаем в Москве, Лена тогда ещё в институте училась.

Лена: И так шутка за шуткой, а потом слухи до прежнего владельца «Голубино» дошли, что мы вот так работаем. А ему-то из Москвы тоже сложно контролировать. И «Голубино» к тому времени разорялось. Позвонил мужу моему, предложил стать управляющими, но не продавать «Голубино». Мы так работать не хотели. Стали узнавать, что да как. И выяснилось, что, на самом деле, прежнему владельцу почти ничего уже и не принадлежит – все строения гостиничного комплекса в разных банках заложены. Грубо говоря, ему принадлежало только что, что внутри зданий: мебель, посуда и т.д.

Аня: Ну да, управлять, но при этом не иметь никаких ресурсов, чтобы инвестировать в восстановление, в зарплаты… да в том состоянии, как всё было, невозможно.

*Пассажирские перевозки – неотъемлемая часть региональной жизни. В Архангельской области, например, между населёнными пунктами 100 и более километров. Общественного транспорта здесь нет, а людям ехать надо. Вот поэтому и существуют небольшие частные ИП.

— Я слышала, что часть пинежан здесь никогда и не были, хотя живут рядом.

Лена: Мы из тех, что были как раз.

— Занимаясь вопросом покупки «Голубино», вы знали, где и что конкретно узнавать?

Лена: Нет, всему на ходу учились, через такое прошли. У меня ранее был опыт открытия ООО, но здесь стали разбираться: разные аукционы, где и чего заложено, знакомых искали, консультировались, ездили и общались с разными людьми. Ну а далее свои условия покупки выдвинули. Не сразу, но договорились.

— Знали заранее полный список выкупаемых объектов?

Лена: К нам попали документы того, что вообще было у «Голубино». Сразу понимали, что нельзя выкупить только одно какое-то здание. Потому что если кто другое на территории выкупит, то для нас плохо будет. 1,5 года ушло на всю покупку. За день до того, как должны были выйти на сделку, клиринговая палата, где были заложены здания, лишилась лицензии. Поэтому всё ещё на 7 месяцев затянулось: пока конкурсного управляющего назначили, пока конкурс новый объявили, пока торги. В общем, на нервах все были.

Аня: Я как юрист смотрела документы, что мы можем сделать. Выглядело всё ужасно сложно: надо было умудриться одновременно выкупить все здания, заложенные в разных банках, в клиринговой палате, которая сама находилась в процедуре банкротства. Какое-то безумие, мы думали, что не вытянем.

— В каком году окончательно всё выкупили?

Лена: В 2014. Когда начинали здесь работать, у нас в собственности были ресторан и гостиница-пансион. Остальные здания эксплуатировали по договору аренды с предыдущим владельцем.

— Аня, значит, документами ты занималась. В Архангельск надо было ездить?

Аня: Нет, все занимались. Торги проходили дистанционно, на электронных площадках. А на встречи с банками ездили. У меня в силу предыдущего места работы (руководитель департамента юридического отдела в Scania. – Примеч. автора) был опыт работы с банкротствами, с договорами переуступки прав и т.д. Но здесь ведь как: слышат, что мы из Москвы – значит, есть деньги, значит можно нам долг продать…

— …втридорога.

Аня: Да, поэтому Лена тоже участвовала.

— Нескромный вопрос: выходит, всё на свои выкупали, без инвестиций?

Аня: Да. Ну, мы-то с Олегом думали о квартире в Москве, дом хотели строить в Подмосковье. Всё что-то откладывали, копили. Плюс Олег кредиты брал, плюс и он, и я работали на хороших должностях, поэтому – да, были деньги. Когда выкупили, поняли, что надо срочно строиться, иначе с имеющейся заполняемостью не выходили даже на погашение текущих затрат.

Лена: Инвестиции – только Олег с Аней. Если участвовать в программах разных фондов, то надо писать проекты. Я пыталась. Но для этого надо вообще больше ничем не заниматься, а только писать проект, ездить его представлять, защищать. В первый год – вот пока Коле годик был – между второй и третьей беременностью, я так и ездила, выступала. А дальше? Напишите ещё вот это обоснование, посчитайте нам рентабельность, докажите то и то. В каждой программе своя документация и условия, свои требования по оформлению. Пока отступились от этого, чтобы не распыляться.

Аня: Вот было бы здорово тут горнолыжку развивать, это было бы востребовано. Но уже сейчас пугает регламентация всех процессов.

— Сейчас «Голубино» прибыльно?

Лена: Окупаемо, скажем так.

— Это в сезон? Сезона хватает, чтобы год закрыть?

Лена: Да, хватает. У нас много вложений: по ремонту, в стройку. К тому же, мы все документы сразу оформляем, чтобы ничего не бояться. Прибыль-то она вся вкладывается снова сюда: то один коттедж подремонтировать, то второй. Гостиницу-пансион ремонтировать надо. По оборудованию: первый сезон всё так же оставили, потому что зима, некогда было ничего ремонтировать, да и денег не было. Первый сезон сколько заработали – сразу все деньги вложили в ремонт ресторана. Стены покрасили, утеплили, а то свет между стенами с улицы просвечивал.

— С какими сложностями сразу столкнулись?

Лена: Мы пришли уже перед самым новогодним сезоном, некогда особо разбираться было. Собрали весь коллектив, спросили, какие есть самые насущные проблемы. А денег-то у самих тоже нет, куда в первую очередь вкладываться бы надо. Нам рассказали, что «всё нормально», только один котёл плохо работает. Новый котёл купили, установили.

И вот первый крупный заезд, предновогодний. Приехали гости, и началось! Один подходит и говорит о том, что помыться не может, горячей воды нет. А администратор ему отвечает, что это нормально, это сейчас в другом номере кто-то моется, а вы ждите, через полчаса и вы помоетесь. Я техника вызываю, спрашиваю, мол, это нормально? Для него нормально, потому что всегда так было. Оказалось, что водонагреватель маленький, воды на всех не хватает. Приходилось объяснять, что, с точки зрения туриста, который приехал и заплатил деньги, это – не нормально.

— О, вот это мои любимые истории. Сидя в Москве, многие ситуации и не представишь. Всё намного проще видится.

Лена: Да-да. Первый же год у нас крупная авария была: погас свет, на улице -30, аварийный дизель запускаем – он через 15 минут встаёт. А у нас полная база москвичей. -30 – это все системы моментально замерзнут, холод дикий. Ваня с Олегом – на линию, остальные мужики, кто тут были – мой папа, Ванин папа – тоже на лыжи и искать, где обрыв.

Нам ведь в наследство ещё достались 5 км линии и своя подстанция, построенная без документов. Поэтому обслуживать приходится самостоятельно. Так-то электрики в течение часа должны устранять неисправность, а на своей линии – всё сами. Ну вот, одна половина мужчин бросились на линию, другая – дизель ремонтировать. А я, значит, перед 50-ю гостями осталась, надо им что-то объяснять, говорить, а что делать – непонятно. Звоню нашему водителю, а на дворе 6-ое января, все после новогодних праздников, плюс все автобусы заняты. Бегом с Архангельска выезжай, будем людей вывозить, где-то размещать в тепле. Обзваниваю гостиницы – все заняты. Что делать? Выхожу к гостям, стоят, все такие замёрзшие, со свечками в руках. Так и рассказываю, что не знаю, что делать, варианта два: а) везём вас в Архангельск; б) где-то в Пинеге размещаем (а где в Пинеге? Мест-то тоже нет). Туристы выбрали Пинегу, мол, до утра же всё почините. Ну мы и давай всех обзванивать: у горничной – бабушка, у бармена – тётя; два человека туда, три сюда… Командую: собирайте сухой паёк на ужин и завтрак, по комплекту белья с собой кладите. Горничные озадачены: завтра-то что стелить будем? Завтра и разберёмся. Всех развезли и расселили, в 2 часа ночи аварию устранили. Утром поехали людей собирать, а они все в таком восторге: кого в баню сводили, кого самогонкой напоили. Спрашивали, не специально ли мы такой тур придумали. Ни одного отрицательного отзыва про нас не было после.

Нюансов много. Вот налоговая проверка – говорят, три года их нет. У нас уже два раза приезжали, хотя нам трёх лет нет, кассы проверяли, Природнадзор, Роспотребнадзор.

— Вы заранее знаете, что они приедут? Звонят вам?

Лена: Кто-то звонит. Кассы неожиданно проверять приехали. Я забор крашу, а они: кассу проверяем! Так мы ж молодые, нам трёх лет нет, нас нельзя проверять. Оказывается, это другое.

— С перечнем законов, как по организации отдыха для детей, например, — ну, невозможно всё упомнить и сделать! Я так представляю, что любая организация может приехать, и всё, что угодно, вам приплести. (Накануне пришёл документ из Министерства образования и науки РФ «О перечне нормативных правовых актов в сфере организации отдыха и оздоровления детей». Это 11 листов А4 с 75-ю пунктами-наименованиями законов, которые необходимо знать и соблюдать в этой связи. – Примеч. автора).

Лена: Так и происходит. Налоговая нас трясёт, потому что мы им показали убыток. А мы правду показали, как есть. Убыток нельзя, надо нулевую заполнять. Раз убыток – то буду проверять: почему мы архангельской компании заплатили, допустим, миллион, а они себе в прибыли 700 тысяч показали. Вот ведь их и проверяйте! Нет же, встречно: и их, и нас.

Или. Закуплено у нас по документам много пиломатериалов, попросили показать, куда мы их используем. Мы проверку водили на водопад, мосточки показывали.

По кассе нам штраф выписали 4 000 (?) рублей на руководителя. Все документы в порядке, но кассовая книга, как оказалось, старого образца. За это штраф.

А ещё у нас экология, перевозки транспортные, гостиничный бизнес, кухня-ресторан: это и санитарные нормы, и регламентация активного туризма, водоохранная зона. Чтобы сделать выписку из налоговой, надо ехать в Новодвинск, это от Архангельска ещё 30 км. Пенсионный фонд – в Архангельске. Росреестр – в Карпогорах (это, примерно, как до Архангельска, только по другой дороге и не всегда туда можно попасть). МФЦ в Пинеге нет, всё через Архангельск.

Аня: Чтобы мусор строительный вывезти, надо лицензированную компанию вызывать. В Пинеге такой нет, только в Архангельске. Т.е. машина должна ехать из Архангельска, чтобы отсюда в Пинегу вывезти (200 км vs 17 км.Примеч. автора).

— Вода, электричество – не централизовано всё?

Аня: Это была наша первая головная боль. Например, все подводы, которые существовали, были сделаны очень высоко над землёй, часто промерзали, бесконечно приходилось всё размораживать. С электричеством – отдельная история. Без тепла с такими зимами мы можем потерять всё, если замёрзнут системы, если что-то не сработает. Надо было покупать генераторы, всё настраивать. А это значит, найти человека, который в этом разбирается, который согласится к нам приехать.

— Сколько сейчас людей у вас работает?

Лена: 15 постоянных и 5 временных – вызываем, когда большие группы приезжают.

— В основном пинежские работают, да?

Лена: Да, мы местным приоритет отдавали сразу, чтобы для пинежан работа была. А далее – с кем сработались, кто новые правила принял. Вот у предыдущего владельца какая мотивационная политика была? Маленькая зарплата и доплаты за каждый шаг. В результате, например, мы новые кормушки сделали, повесили на деревья. Я сторожа прошу: идёте с утра с завтрака – насыпьте туда зёрнышек, птички будут летать, здорово же. А он мне вопросом: а сколько доплачивать будете? Да такую должностную инструкцию напишу, чтобы вообще не возникало вопросов, за что платят! Так потихоньку и разбирались, сами обучаясь.

— Как персоналом управляете? Вот в Москве модно планёрки разные проводить, беседовать.

Лена: Сложная тема. Стараемся раз в месяц собрания делать, выслушивать. Мы-то вначале думали, что, раз уже готовый бизнес берём, то люди, которые тут работают, всё знают. А оказалось, совсем на разных языках говорим. То, что для меня элементарная вещь, для них – вообще что-то непонятное. И наоборот. Приходится регламенты писать. Но, допустим, администраторам сложно написать регламент: каждая ситуация – новая. Поэтому я постоянно на телефоне, чтобы принимать решения во всём.

Февраль, к нам приезжает автобус, 40 москвичей. Ваня на рыбалку уехал, я тоже думала выходной взять. Администраторы справятся, не впервой. И что-то дёрнуло меня приехать. Захожу – ни один номер не убран, бельё не глажено, сторож куда-то ушёл, а через 2 часа гости приезжают. Что делать – вообще непонятно. Нахожу сторожа, спрашиваю, почему только сейчас мосточки убирает. Так солнышко, только подтаяло, раньше бы и толку не было. Горничную спрашиваю, почему номера не убраны. Так белья ж нет. Прачку спрашиваю, почему белья нет. Так оно не высохло ещё. Моментально находят, как оправдаться. И ведь не зацепишь. У меня первый раз такая ситуация, не знаю, как быть, привыкли ведь с людьми договариваться. Звоню мужу, а он смеётся, вот почему всё самое интересное без него происходит! Ну, отправила всех – барменов, горничных – номера перестилать, мыть, гладить. Успели.

— Я слышала, что у вас какие-то работы выполняются всеми, нет определённой привязки к должности.

Лена: Это не обязанность, но мы стараемся настраивать команду, что от работы каждого зависит успех всего предприятия. И не надо думать, что ты только сторож – посторожил, и от тебя ничего не зависит. Смотрим вместе фильмы, тренинги, Ревизорро смотрим. Персонал учим, на курсы отправляем.

— Сами определяете, кого и чему обучаться дополнительно отправлять?

Лена: В основном – да. Недавно в Ростуризме проходили обучение. А там всё строго: надо гарантировать, что точно отучишься, ведь они по деньгам отчитываются. Нам дали 2 места. Министерство контролировало: каждую неделю звонили, опрашивали, точно ли учатся, всё ли хорошо. Доучились, отчитались. В этом году нам ещё 2 места дали, но для руководителей и менеджеров. Я сама поехала, столько нюансов – подумала, что надо прослушать.

— Когда выкупали, думали, кто те туристы, кто к вам поедет? Да и сезон у вас короткий.

Лена: Сезон – лето и зима, в остальное время – распута. Да ничего не планировали, когда выкупали. Никаких расчётов не было. Наобум, нам просто жалко было это место.

— Теперь вас узнают уже, едут.

Лена: У предыдущего владельца был очень грамотный пиар. «Голубино» как бренд хорошо развито было, в Архангельске знали. Другой вопрос, какая репутация сохранилась. Люди с нами вообще работать не хотели. Допустим, звоню в Малые Корелы, хочу договор заключить, туристов привезти и получаю ответ, что с «Голубино» они работать не будут, потому что денег должны. Но мы-то юридически уже совсем другая организация. Нет, вы – «Голубино», и всё тут. Мол, пишите нам письмо, что вы к тому «Голубино» никакого отношения не имеете. А мы за своё положение оправдываться не будем, не хотите с нами работать – ну, что делать. Согласились, по предоплате. И так очень многие. Базы продуктовые пришлось новые искать.

Аня: Возможно, мы неправильно поступили, что своё ООО назвали тоже «Голубино». Приходилось всюду объясняться, что мы – не те должники. Это было тяжело. Лене пришлось потрудиться, чтобы восстановить репутацию отеля.

— Думая о развитии, на кого-то равнялись или по наитию шло?

Аня: Мы ещё не подошли к развитию, ближайший год точно будем на стадии стартапа, настройки процессов, отчётности, всего остального. Мы начали всё в режиме цейтнота, не обдумывали, не считали. Всё, ладно, завтра начинаем!

— Как понимаете, сколько продуктов закупать надо?

Лена: Во-первых, у нас остался предыдущий персонал, они многому нас научили, рассказали. Во-вторых, опытным путём. Ещё, конечно, много над чем есть, где поработать. Кухню хотим полностью изменить, но сейчас физически не доходят руки. Пока расширяемся, далее всё грамотно распределим, после этого уже к меню перейдём.

— Продукты откуда везёте? Кто поставщики, как их нашли, как везёте?

Лена: В основном всё из Архангельска закупаем. Пытаемся с местными по максимуму, но, тоже, видишь: на продукты сертификаты нужны. Говядину у местных можем брать, только если хозяйство оформлено по всем правилам и есть ветеринарная справка.

Пинега почти в 200 км от Архангельска. Первая проблема – чтобы повара чётко формулировали заявки. Бывает, что сегодня люди приехали, а то, что они заказывали, у нас нет. Приходится через какие-то попутки, через курьеров из Архангельска втридорога заказывать, лишь бы довезти.

Возим сами. Стараемся в один день организовать, но день-два уходит, чтобы все базы объехать, машину загрузить, потом выгрузить. А надо ещё под погоду подстроиться.

— А в распуту как быть?

Лена: Заранее всё привозим.

— Просчитываете количество?

Лена: Пытаемся. Но когда распута – и туристов нет. Только персонал да строители. Понятно, что им уже не по меню, а что есть.

— Пинега попадает в зону распуты, не проехать?

Лена: Здесь-то всё уже знают местные, магазины больше закупают.

Мы хотим, чтобы деньги здесь оставались, у местных больше закупать. Но до смешного доходит. Строим ресторан, а все пиломатериалы везём из Ка́ргополя, хотя Пинега, в основном, за счёт леса выживает. Потому что цена из Ка́ргополя вместе с доставкой (700 км) на 1700 руб. дешевле, чем из Пинеги. А ещё договориться! Вот у меня какая позиция: пришёл, договорился, сделал. Тут не так: нет, ты приедь, поговорим. Приезжаешь, час о жизни говоришь: о жене, от детях, о рыбалке, об охоте. А лес-то? – Лес? Давай, завтра приезжай. И так 2 недели тянуться может.

— Вот, а со стороны кажется, что просто пошёл на Каширский двор и всё купил.

Аня: В принципе, так и происходит. Например, нам нужно было купить новую лейку для душа, поехали в ближайшую деревню – леек нет. Совсем, потому что здесь и душей-то почти нет, тем более нет кранов для ванн (в регионе моются в банях. – Примеч. автора). Всё это можно купить в Архангельске, но туда надо ехать. Лена с Ваней живут здесь, мы с Олегом – в Москве. В Архангельске некому всем этим заниматься. Поэтому нам проще всё покупать в Москве, а потом сюда отправлять, чем дистанционно выбирать в Архангельске. Да и, к тому же, в Архангельске в наличии практически ничего нет.

— За доставку сильно приходится переплачивать?

Аня: Доставка очень дорогая. Когда у нас рядом с домом закрывался ресторан, нам удалось выкупить мебель для «Голубино» по адекватной цене. Доставка сюда стоила на 15 тысяч дороже, чем покупка всей мебели. Т.е. мы всё равно заплатили вдвое больше, чем если бы это было использовано в Москве. И всё остальное точно так же. Кроме того, многие перевозчики отказываются везти до «Голубино», только до Архангельска. Потому что есть боязнь, что дороги очень плохие. Здесь же лесовозы гружёные ходят, а машины, которые к трассам привыкли, не очень хотят по таким дорогам ездить.

— Вот такие истории – мои любимые. То, с чем в реальности приходится сталкиваться.

Аня: Ещё мы всё по правилам хотели сделать. Не хотелось что-то построить, а тебя потом закроют. Но правил-то нигде чётко не зафиксировано. Например, пожарная безопасность. Выглядит приблизительно так: ты не можешь пригласить пожарных, чтобы они к тебе приехали и точно сказали, где и что надо сделать. Ты можешь сделать, а потом они к тебе приедут и скажут: «А-а, нет, вот это надо было делать так!»

— Т.е., если у тебя нет никого знакомого, кто может проконсультировать, то ты всё делаешь на свой страх и риск?

Аня: Да. Вот если бы можно было составить весь план стройки, описать, какие материалы будут использованы, где стены, где проводка и т.д. Далее к тебе бы пришёл пожарник, согласовал. Но нет, сначала всё строишь, а потом переделываешь.

Найди в Пинеге человека, которые знает все современные материалы, требования эксплуатации помещений для инвалидов! Во многом приходится разбираться самим, много читать.

К этому ко всему примешивается необходимость сразу соблюдать все требования законодательства по другим вопросам: например, появилась электронная отчётность, а у нас здесь не было интернета. Ростелеком обещает провести интернет во все посёлки к 2020 году. Мы всё проводили сами. Сначала нас вышибало постоянно, сейчас нормально. Тут почти любой специалист, которого ты находишь в Москве, – это плюс дорога, плюс стоимость проживания, плюс они на своей машине, скорее всего не поедут, общественный транспорт едет в определённое время, они у тебя, скорее всего, заночуют.

Было бы здорово, если разрешение на стройку мы получили раньше, чем случилось. Проект у нас на руках был ещё зимой, потом отдали на утверждение архитектору в Карпого́ры, он в отпуск ушёл на 3 недели. Согласовали только ближе к апрелю, а в апреле нам надо было начинать строиться (второй этаж ресторана.Примеч. автора). Ничего не закуплено, т.к. боялись, вдруг не согласуют. Оставалось мало времени, потому что в конце апреля переливает дороги и невозможно ничего завозить – запрет на движение крупногабаритного транспорта. Ты сама с этим столкнулась, добираясь сюда по технологической трассе **. Мы в срочном порядке стали искать лес. Был жуткий стресс, со строителями-то мы уже договорились, они приезжают, а леса нет. Всем этим Лена с Ваней занимались, мы с Олегом были в Москве.

Одновременно туристы едут: тут нет такого, что каждые 20 минут в «Голубино» отправляется маршрутка. Нужно планировать абсолютно всё. Вплоть до того, что ещё в прошлом году я знала, что будет ремонт коттеджей, заранее купила держатели для туалетной бумаги и занавески для душевых, которые нельзя купить в Пинеге.

**Технологическая трасса – это дорога, по которой ходят лесовозы. По технологической трассе официально запрещены организованные перевозки людей. Своим ходом – пожалуйста. Одновременно с моим приездом (начало июня) в «Голубино» должна была приехать группа школьников – 50+ человек. Но сошёл снег, дорогу перелило, федеральная трасса была закрыта. Школьников не привезли. Я же 6 часов добиралась по антицеллюлитной гравийке и, знаете, прекрасно выспалась.

— Строители откуда?

Аня: Из Архангельска.

— И сейчас всей семьёй занимаетесь, как роли распределились? А кто инициатором-то покупки был?

Лена: Да, наверное, никто один не был, все занимаемся. Я больше рутиной всей, текучкой: кадры, административка, поиск партнёров, агентские договоры, закупка продуктов. Ваня везде: и там, и сям помогает. Олег у нас вообще как-то умудряется всё контролировать. Аня на развитии, на выездных конференциях, дизайне помещений, поиске строительных материалов и всего на свете.

Аня: Я совсем не занимаюсь работой с туристами. С меня фотографии, фотоотчёты, создание групп в социальных сетях, полностью дизайн, интерьеры, подбор материалов в Москве. Работая, все выходные посвящала «Голубино», отгулы брала, бесконечно проводили время на строительных рынках.

Ваня: А я всем занимаюсь. Чем надо, тем и занимаюсь: и столяр, и плотник, и тракторист, и машинист. Ночью, в морозы, выезжаешь с лопатами, откапываешь трубы, находишь аварии, устраняешь, если случилась.

Лена: И дети помогают. Я ж не могу, чтобы кто-то был без дела. В «Голубино» приезжаем, я им сразу пакетик: идите мать-и-мачеху собирайте, травки, иван-чай. Готовим свой, русский. Всё помогают, собирают, мнут.

Аня: Когда начала сайтом заниматься, меня агентство спросило, уверены ли мы, что хотим разрабатывать модный и современный сайт со старым логотипом?

— И начался у вас ребрендинг.

Аня: Да. И этим всем занимаемся только мы. Очень много деталей.

С дизайном гостиницы помогала моя подруга, Юля. Она – большая молодец. Приезжала со мной на Новый год и тоже влюбилась в это место.

— У вас тут все что-то руками делать умеют? Меня так удивляет, когда люди могу сами что-то починить, выпилить. Прям экзотика.

Лена: Папа у нас никогда в жизни не выпиливал, это ему с «Голубино», бедному, приходится. Мама у нас мастер-классы проводит, сестра старшая травы собирает, так что все при деле.

— Вы всё время в «Голубино». Без выходных, без отпусков.

Лена: В том году пытались отдохнуть. Я в Абхазию ездила, так, чтобы быть на связи. С мужем уже не получается отдохнуть, кто-то один должен тут быть. В этот период у нас как раз налоговая проверка приехала, поэтому – детей на пляж с сестрой, сама вопросы решать.

К слову об отношении к проблемам. Первый-то год постоянно на телефоне приходилось быть, позвонить могут и днём, и ночью. Например, звонит администратор, сообщает о том, что губки закончились, посуду мыть нечем. Мы с Ваней мчим губки искать. Элементарно какую-то мелочь. А сейчас уже не так. В новый год к нам должен был новый водитель выйти, мы его простажировали, смена в 8 утра назначена. В 7 утра звонок: «Я машину разбил». А мы никакие с Ваней, до ночи работали. «Люди пострадали? – Нет. – Сам цел? – Цел. – Ну и чего нам звонишь, вызывай ГАИ, разбирайся».

— Не бесит в таком графике жить?

Лена: Муж мне, знаешь, что говорит? С тобой даже не развестись теперь, куда с этим «Голубино»? Раньше работали нормально, и свободное время было, и деньги. Теперь ни того, ни другого.

Ваня: Раньше постоянно и на природу, и в походы…

— С детьми-то как успеваете всё это?

Лена: Ничего не успеваем. Бабушки дедушки у нас подспорье. Дети как сорняки рядом растут.

— Не хотелось бросить это всё? В город вернуться, на нормальную работу устроиться, как все быть?

Лена: Меня всё-таки утешает мысль, что я ещё в декрете, три года меня ждут. Я уже 6-й год в декрете. Да нет, понимаем, что уже никуда не деться. Глупо было бы начинать, чтобы всё бросить. Вертимся, работаем, пока работается, что делать.

— По-моему, чтобы всем этим заниматься, надо прям гореть изнутри. Сложно единогласно гореть, это же всё свободное время уходит на работу – дело твоей жизни.

Аня: Мы все это прекрасно понимаем. Если даже один перегорит, то, наверное, всем остальным сразу станет сложно. Но мы же об этом мечтали. В том числе друг от друга подпитываемся. Если у кого-то опускаются руки, то смотришь на других и заряжаешься. Бойтесь своих мечтаний! Северный край ведь такой красивый, хочется людям показать, чтобы они сюда приезжали. Я сама – москвичка, приехала сюда и влюбилась: в местную природу, в местный быт, в местную жизнь – она другая, она не такая, как в Москве.

— Много где жизнь не такая, как в Москве.

Аня: Да, ещё мне было обидно, что люди, которые здесь живут, они этого не понимают. Всей ценности.

— Для них же это обыденность.

Аня: Верно, но мне интересно, а никто ничего не объяснял. Сложно донести, что у нас в Подмосковье такого нет. Питаешься всем своим. Покупать картошку – это неприлично, это моветон. У соседа попросить, в конце концов, но не покупать. У всех свои погреба. После всего этого мне было сложно возвращаться в офис. Здесь я понимала, что от меня что-то зависит, я принимаю решения, я вижу результат. Безумно приятно слушать позитивные отзывы туристов. Вот как мы с тобой вчера читали: «Неожиданно хорошо».

— Мне кажется, от многих москвичей тут такой отзыв можно получить. От тех, кто доберётся и посмотрит. Даже те, кто путешествует по России, представляют иные интерьеры, еду. У Архангельской же области выгодное положение: сюда можно на машине доехать, не надо платить бешеные деньги за авиаперелёт. Ехать 14-16 часов, по-моему, совсем не долго, заодно по пути много интересного посмотреть.

Аня: Ну вот не верят. Должно быть продвижение России на нашем туристическом рынке, повсюду должно быть. Ну и, конечно, людям хочется на море. Особенно после наших зим. А с другой стороны… Тут тоже песчаные пляжи, на них никого нет, и комаров нет – их сдувает. И песок чистеееейший. Нет оголтелых толп.

— Вернёмся к мечте. Я вот всё слушаю. Понятно, что вы не хотели впрячься в эти все вопросы. Что тогда? Просто сидеть на берегу и любоваться, что это всё ваше? Ну? В чём мечта? То, что вы описываете – человек адекватный в такое добровольно не ввяжется. А вас тут четверо таких.

Аня: Нет, нас больше! Вся семья помогает, все вовлечены. Тебе понравилось, ты снова к нам приехала. Нам хочется, чтобы эти места существовали.

Мечта в том и была, что нам безумно нравится это место. Проводить здесь время. Если тут ещё получится работать! Ты понимаешь, что ты приносишь что-то хорошее. Мы с мужем очень много ездили: Америка, Африка, Европа. Вот, Европа: там всё чистенько, гладенько и всё.

— Да, не то что у нас тут: пыльненько, трясёт.

Аня: Потом приезжали сюда и отдыхали в разы лучше, чем где бы то ни было. Нам надо было сюда приехать, за какой-то такой подзарядкой. Поэтому вдвойне обидно, что все нам потом рассказывают: Италия – там всё так прекрасно. А мы им: а вы были вот здесь?

Мы привыкли, что по России никуда не доедешь, хотя это уже поменялось. И трасса Москва -Холмогоры – она лучше, чем трасса Москва — Санкт-Петербург. Я люблю тут ездить, тут живописно, слушать какую-нибудь аудиокнигу, очень здорово. Во всём мире продают живописные маршруты, а у нас про них даже не говорят. Вот мы сейчас проехали с тобой 96 км, сами остановились в 2-3 местах, чтобы сфотографировать.

— Я уже почти 2 года преимущественно путешествую по России и даже не задумываюсь о Европах, столько для меня красивого и не изъезженного здесь.

Аня: Но, опять-таки, я люблю комфорт, а это проблема. И сервис далеко не везде.

— Давай будем честны, почти нигде. Хорошо, если ты приезжаешь в дом, который, как хорошая дача, скажем так, – тебе повезло. Хорошо, если он тёплый и вода есть.

Аня: И хорошо, если тебе не нахамят.  Если тебе скажут: «Здравствуйте, проходите, пожалуйста, ой, давайте то-то», и это будет не хозяйка этого дома, а персонал. Потому что это, конечно, у нас бедаааа. Но становится лучше.

— Какие сейчас самые насущные проблемы?

Аня: У нас всё очень просто: нам нужны деньги, вот в чём проблема. И людям нужны деньги, вот в чём конфликт интересов. Я, например, не понимаю, какой у нас должен быть поток туристов, чтобы выходить на прибыль. У нас есть сезон и есть межсезонье.

Нам очень нужен хозяйственник хороший, который на месте возьмёт на себя ответственность за всю административку. Меню надо обновить, мы же понимаем, что приедут к нам раз-два за красивой природой, а если ещё и кухня хорошая будет, то проездом всегда остановятся. Понятно, что и кашу поедят без проблем, но не то.

— Понимаю. Я не избалованна кухонными изысками, в том числе, потому что много путешествую по России. Мне даже нравится, что, выезжая из Москвы, я получаю обычную народную кухню: щи как щи, борщ как борщ, без всяких выкрутасов. Но в какой-то момент начинает не хватать. Могу спокойно 7 дней питаться у костра, а потом такой кайф оказаться в симпатичной кафешке со вкусным капучино.

Аня: Абсолютно так же. Мы сюда очень давно хотели кофемашину, искали, где купить, где в Архангельской области обслуживать можно, ведь купить недостаточно. Нужно понимать, что, если кофемашина сломалась, нам её быстро починят, а туристы получат услугу.

Мы разработали анкеты, чтобы получать обратную связь. Поначалу было особенно много косяков, и нам надо было их знать, чтобы поправить.

Я считаю, что всё начинается с себя. Если ты готов ходить в холодный туалет всю зиму, – ты себя не любишь! Ну, правда. Если ты готов сидеть в некрасивом месте и есть некрасивую еду из некрасивой посуды, – не любишь! Было же доказано, что, если озаботиться тем, чтобы было чисто, то там, где чисто – психологически сложнее пачкать. Это инстинкт. Мусор там, где уже кто-то намусорил.

— Как думается, почему столько людей загораются к вам приехать, готовых работать бесплатно, за еду?***

Аня: Это вопрос к тебе. Чего ты за еду к нам поехала? Думаю, в том числе потому, что мы своим личным примером показываем: если надо и полы мыть будем. Сотрудники видят, что Лена тут пашет, мы именно работаем, а не приезжаем дурака повалять. Давай ты теперь рассказывай.

— По-моему, это или отзывается, или нет. Моя история: мне тоже нравится Север, здесь я вижу возможность работать с живым материалом, изучать то, что мне интересно, сразу применять этот материал, в том месте, где это может понадобится.  В ваших социальных сетях это можно применить и развить. И когда видишь результат и окружён людьми, которые горят, ты сам вливаешься и уже не можешь остановиться. У меня давно не было такого чувства, когда ты практически не спишь, что-то на ходу перехватываешь, несёшься куда-то, мёрзнешь, голову помыть некогда, лицо-руки все обветрены, тебе холодно, ты, не знаю, куда-то лезешь, – и тебе абсолютно на это по фиг. Ну да, ты это ощущаешь. Но такой драйв, что вот сейчас я это сделаю! Если что-то откладывать – так не получится. Потому что завтра накопится ещё больше того, что надо сделать, и это всё хочется сделать.

***Первый раз я оказалась в «Голубино» летом 2016 года, проездом в Мезень. Так сложилось, что теперь я немного помогаю публикациями на страничках Лесного отеля в социальных сетях. И теперь я всегда знаю, чем мне заняться в свободное время. Взамен я могу бывать в «Голубино». Я знаю о фотографах, которые помогают интересными кадрами. Знаю об авторах, которые помогают интересными текстами. Знаю о звукооператоре, который готов переехать в Пинегу. Знаю о дизайнерах, которые помогают идеями. Взамен они могут бывать в «Голубино».

Такие истории для меня – лучший жизненный мотиватор. Это пример сплочённости и деятельности, не сидения на месте. Не нытья, а дела. И при этом нарушение всех привычных шаблонов:

— без бизнес-плана – делаем!
— живём в Москве, а бизнес за 1 300 км – делаем!
— трое детей, все детсадовского возраста, а один грудной – делаем!
— не зная, как строить новое здание – делаем!
— разобраться в особенностях бизнеса в водоохранной территории – делаем!
— и ещё много-много подобных ежедневных «делаем» с моментальным принятием решения.

Это не бездумное «на авось», как вам ошибочно может показаться в написанном: это с полным погружением и детальным разбором, это с переделками, когда что-то пошло не так (а пошло не так очень много из запланированного), это договорённости с людьми, с которыми вы вовсе не на одной волне, это потеря денег в конце концов.

И это бесконечный, тот самый, правильный, наркотический драйв! Когда увлечён настолько, что люди рядом начинают увлекаться. Б-е-з-в-о-з-м-е-з-д-н-о. Когда хотят переехать и работать с вами, когда предлагают свои идеи, внося и свою лепту. То самое, когда нащупываешь своё, а ресурс прилагается. Влюблённость в место и влюблённость в людей, влюблённость в идею.

Что это для меня? Исполнение мечты в действии, если хотите. Ощущение, что ты делаешь что-то полезное, производишь, пусть и не материальное. У меня достаточно сумасшествия, чтобы ездить в подобные дали снова и снова, у меня есть слова, чтобы рассказать вам об этих местах. И да, никакие белоснежные пляжи мира не заменят мне пыль и грязь российских дорог, а аккуратные европейские домики не западут в душу так, как покосившиеся дома и заборы моей многонациональной Родины.

«Надо любить свою Родину, она у нас одна такая… с прибабахом!» (с) Кубаньжелдормаш.

Мне проще, конечно. Я а) насмотрелась на Европы; б) я не живу в покосившемся постоянно. Нет, я ещё достаточно нормальная, чтобы жить в комфорте: в чистоте и с горячей водой. Это всё можно сделать и у нас, развивая и вкладываясь. Не пропагандирую, ни коим образом: не все созданы для подобного, мы разные – и это к счастью.

Но тем из вас, мои родственные мечтатели, у кого так же щемит, – действуйте!

Я ещё никогда так остро не осознавала: на регионах Россия держится. Потому что жива семья и живы ценности, а это имеет смысл.

А ещё подобному российскому туризму, держащемуся на голом энтузиазме, не выжить без вас. Приезжайте!

p.s. Раньше мне казалось, что в интервью самое сложное – это задавать вопросы так, чтобы вести беседу. А вот нет. Самое сложное – это потом расшифровать всё, что наговорили. Во-первых, объём. У меня получилось 23 ворд-страницы текста (Calibri, 11). Во-вторых, говор. Вот как хочется передать на бумаге речь! Но как нестерпимо сложно это: оставлю я дословное чоканье, вводные слова – а вы же не считаете интонацию, потому что вы не слышали по-настоящему. Приходится оформлять литературно, но для меня будто теряется что-то при этом.

1 комментарий

  1. Интересная статья, написано с душой, спасибо за статью. Голубино это действительно удивительное место, неделю назад посещали его, уже не в первый раз, заметили изменения в лучшую сторону… Например появилась место под палатки и бесплатное, только, я как человек путешествующий с палаткой, рекомендовал бы другое место выделить для палаток, там, где нет уклона или он меньше и где ходит меньше народа, так уютнее. Ещё в палатке становиться очень жарко, когда солнце встаёт и напрямую светит на палатку, даже если на улице не жарко, спать в палатке становиться иногда просто невозможно, особенно рано утром, это здесь, на севере. Плюс материал палатки на солнце быстрее теряет свои свойства. Для этого можно или тент натягивать над палатками, тогда в дождливую погоду будет приятнее из палатки выходить, или ставить палатки рядом с деревьями, так, что бы палатка оставалась в тени, хотя бы утром. Мы приезжали в Голубино с палатками и в последний раз нам очень понравилась поляна у реки рядом со входом в пещеру Голубинский провал, там и в стороне от всех, и стол большой есть, и беседка с крышей и костровище и на машине заехать можно. Поляна более менее ровная, рядом кусты и деревья, есть хороший спуск к реке и место рыбное, самое то вечером или утром порыбачить…
    Вот как то так. Мы с женой и детьми сами путешествует по нашему краю и стараемся через фотографии передать всем красоту, которая нас окружает, показать что, здесь у нас тоже много всего интересного и удивительного, надо только переступить порог своего дома и вот оно уже здесь! И не обязательно ехать куда-то в другую страну, что бы наслаждаться там красотами природы, при этом не зная, или не осознавая в каком месте мы живем… Так что ребята молодцы, так держать!!! И спасибо за статью, читалась легко и с интересом.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *