Фольклорное альтер эго Якена Хгара

Все же помнят разудалое: «Пой частушки, бабка-ёжка, пой, не разговаривай!»? (кто не помнит – не позорьтесь). Так вот, а вы задумывались о сущности «частушки» и её влиянии на фольклор? Вопрос риторический, среди читающих меня нет тех, кто бы в здравом уме об этом задумался. Да и мимо меня могло бы проскочить, если бы не «бы». Между прочим, данные песенки — одно из свидетельств национального характера русского народа.

Частушки в деревенской культуре появились в конце XIX века. И изначально, и в сохранившемся формате они служат способом самовыражения того, кто их исполняет. Для женщин и молодёжи это ещё и дополнительная возможность укрепить свой статус. Ведь в деревенской социальной иерархии вышеупомянутые — представители низших уровней (тут важно не спутать: речь о принятии решения и функциях/ролях, приписываемых М и Ж, а вовсе не о «рабском» положении женщин, чего не было среди славянского народа).

Частушка – это короткая песенка-сатира, высказанная мысль-проблематика которой подхватывалась обществом. В некоторых районах описываемый жанр так и назывался: «припевки» или «коротенькие». А ещё они же: «попевки», «плясовые», «нескладухи», «яблочко», «семёновна» и др. Частушки были четырёхстрочными и двустишиями. Очень редко, но встречались шести- и восьмистишия.

Частушечная речь воспринималась отдельно от исполнителя. Частушка безличностна, она — никто. Озвученное — это своеобразный, прежде всего, деревенский способ общения. Пропетая информация вскрывала общие насущные проблемы. Поэтому, например, ругать власть в целом было можно, но навязывать определённые партийные взгляды нельзя. Частушка – это дитя массового искусства. Кроме того, это средство выражения отношения: если споёшь коротенько, то готовься получить в ответ. Важно, что пока поёт один исполнитель, пусть даже оскорбительное для другого, перебивать нельзя. Можно «отпеть» в свою очередь. В общем, эдакий прародитель современных рэп-баттлов. В деревне-то все понимали, что частушка не преследует цели обидеть конкретного человека. А вот для городских жанр звучал странно (и время это не изменило).

«Вы все новости городской жизни узнаёте из газет, а мы деревенские новости можем узнать из частушек» (высказывание одного из крестьян В. Симакову, собирателю фольклора в начале XX века). Частушки пелись повсеместно: и молодёжью, и теми, кто постарше. Сдавать позиции жанр начал лишь после Второй мировой войны – с тех пор он стал ассоциироваться в основном со старшим поколением. Да и сегодня проедьтесь по деревням, там, где молодёжь ещё есть, частушки она точно не поёт.

До советской власти юмор частушек классифицировался как карнавальный. Не поленюсь отметить, что народно-смеховой юмор – это база художественной литературы во многих странах.

При этом ошибочно полагать, что частушки – это исключительно про смешное. Прелесть жанра как раз в том, что он охватывает множество настроений. Любовные, социальные, солдатские, семейные – всё про частушки. Догадались, какие самые распространённые?

Хотите частушку-плач? Пожалуйста:

То бы пела, то ревела.
То бы ехала куда,
То бы серенькие глазоньки
Закрыла навсегда.

Вот из социального (инфантильно-рефлексирующим прокрастинаторам-миллениалам посвящается):

Эх, надоели мне бараки,
Надоели коечки,
А еще мне надоели
Лесозаготовочки.

А ещё, знаете, какие есть? Вот точно не знаете. Есть «тырырыкалки» (исполняются под аккомпанемент «ты-ры-ты-ры). Я сама не слышала, только читала про такой вариант. Но очень захотелось вживую такое понаблюдать.

Частушки снимают запреты. Важнейшая их черта – несоответствие (или даже неподчинение) социальной иерархии. Потому, чаще всего, частушка и вызывает смех. Молодуха могла спеть про свекровь (не комплимент, разумеется), сосед про соседа, да что угодно неугодное в адрес другого человека, независимо от его социального статуса. Вот такой замечательный психологический метод обхода традиционного и высказывания проблемы, когда есть что сказать.

Часто можно услышать матерные частушки в исполнении тех, кто в обычной жизни не матерится. Тут параллель с чисто женским (приоткрывая завесу): многие женщины публично не ругаются матом, но среди своих, среди женщин, с которыми чувствуют некое равенство (возраст тут не играет роли), речь может меняться. И это не зазорно, не осуждаемо.

С приходом советской власти частушки притихли. Власть на них обижалась, арестовывала исполнителей и приговаривала. Власть не принимала сущность жанра: у него нет лица, это не субъективное мнение конкретного поющего человека. Здесь мы видим роль частушки как прародителя оппозиционных высказываний.

А вот что странно: власть же из народа была. Почему так яро открещивалась от своего же? Страх и боязнь? Или власть не из того народа? Вопросов, открытых для рассуждения, много, но не буду отвлекаться, ответов у меня всё равно нет.

Поменялся оттенок смеха. Теперь на виду сатира, а не карнавал. Отметим, что, всё же, это искусственно навязанный оттенок, сущность частушек не поменялась, поменялось их восприятие и отношение к ним со стороны. Вплоть до того, что в 1927 г. был издан декрет «О сатирико-юмористических журналах», из которого следовало, что любая ирония и сатира в отношении власти наказуема. В 1930 г. стали появляться списки деревень, замеченных в исполнении частушек, порочащих советскую власть. Прежнюю свободу частушки обрели лишь в 1986 г. при Горбачёве. Точнее, свобода была дана, но те представители старшего поколения, которые хранили фольклорную информацию, так далее и боялись исполнять частушки открыто, опасаясь репрессий – слишком долог и печален опыт.

В защиту власти: совсем искоренить частушки не получалось, поэтому решено было использовать их для управления народом и донесения нужного мессенджа. Частушки получались плоскими или, как их называли в деревне, колхозными. Они отражали недочёты, но не суть проблемы. Частушки-подделки получились.

Не в защиту власти: у меня начинает появляться глупое желание в стиле «мир во всём мире» — дай нам всем, и каждой стране в отдельности, образованных и грамотных правителей. Столько уже уничтожено и забыто, сколько ещё будет.

Именно частушка стала письменным хранителем говора, присущего определённой местности. Задача, с которой не справился ни один другой формат народного фольклора. Поменяется ударение – поменяется рифма, а тогда и частушка не получится.

В настоящее время жанр изучается фольклористами. В деревнях ещё можно найти исполнителец, у которых хранятся специальные тетрадки с записанным материалом. Откроешь такую и на любой случай жизни найдёшь 4 строчки.

А кто-то и продолжает петь.


Пинежский народный хор, 880-ие посёлка Пинеги, 2017 год.

По материалам:

  • «Традиция, трансгрессия, компромисс. Миры русской деревенской женщины», С. Адоньева, Л. Олсон.
  • «Русское устное народное творчество», В.П. Аникин.
  • «Фольклор и этнография Русского Севера», Б.Н. Путилов, К.В. Чистов.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *