Ростовская мозаика

Я не впервые в Ростове-на-Дону, но впервые в подземных переходах за рассматриванием мозаики, их украшающей.

Сразу признаюсь, что, если бы не экскурсовод, то на масштабные мозаичные панно я, случайно попав в переход, всё же обратила бы беглое внимание, а вот на небольшие — вряд ли. В целом, на первый взгляд: дешёвая плитка, некоторые элементы выглядят наклейкой-закосом под советские времена. Но стоит копнуть вглубь, и даже дешёвая туалетная плитка заиграет совсем иным светом.



За каждым квадратиком 15х15 стоят часы кропотливой работы, а в целом за проектом интереснейшая история длиной в 13 лет.
В 80-х годах появилась идея украсить центральные переходы Ростова-на-Дону мозаикой. За проект взялся Юрий Никитич Лабинцев (Википедия зовёт его «Николаевич», интернет «Никитыч» или «Никитович», но вы придерживайтесь моего варианта), плиточник по профессии, без художественного образования, но творческий от рождения. Он руководил и создавал эскизы будущих панно, а перенесением на стены занимались 4 мастера из его бригады.

Нам повезло, рассказ об этой мозаике мы услышали от экскурсовода, которая, в свою очередь, разговаривала и слушала истории из уст Галины Николаевны — одной из мастериц бригады.

Подручным материалом мастерам служила самая обыкновенная плитка, которую клали в ванной и туалетах. Процесс (вкратце, но вы включите фантазию) выглядел так: Юрий Никитич рисовал экскиз, затем расчерчивал его на клеточки (по размеру плитки), далее брались и склеивались листы ватмана, на которые поклеточно переносили эскиз; сверху клалась калька и прорисовывался каждый участок, который затем воплощали в плитке. Рабочими интсрументами были кусачки и шлифовальный станок. Такой набор вместе с отвратного качества плиткой означает, что кусочки постоянно ломались и крошились, а стоило ошибиться на миллиметр, как элементы на стене переставали сходиться. Работа над участком стены 2х2 метра могла занимать 4 месяца.
Пока нарежешь, пока подгонишь, вот и день прошёл.



В панно вложена душа, передающая нашу с вами историю. Если посвящённое Великой Отечественной, то с чётко прорисованными лицами советских солдат и безликими фашистами («у фашизма нет лица»); если сценки выписки из роддома, то непременно с глазами женщин, украшенными голубыми тенями до бровей.

 



За свою кропотливую работу мастера получали 120 руб. в месяц. Политика плановой экономики не позволяла увеличить эту сумму. Везение бригады заключалось в том, что их поддерживал секретарь обкома Борис Иванович Головец, который в обеденный перерыв спускался в переход, наблюдал за работой девушек и всячески старался им помочь материально, не имея возможности помочь деньгами. Итого девочкам с чёрного входа ЦУМа выносили хрусталь, ковры… А мастера алаверды оформили мозаикой туалетную комнату Бориса Ивановича. В общем, мир не без ценителей и добрых людей.

Ну, как не без ценителей. Сейчас переходы заставлены ларьками (Собянина на них нет!), и мозаика тоже заставлена. И ладно бы заставлена, так ведь стеллажи с китайским ширпотребом крепятся гвоздями прямо в мозаику. На фотографиях виден урон. Мозаика в некоторых переходах не относится к объектам культурного наследия, т.к. с момента её возникновения должно пройти 40 лет. Протекцию закона эти панно получат только в 2025 году. Интересующимся подобным советую бежать и смотреть сейчас. Что там через 7 лет останется.



Я была в переходах Большой Садовой и Ворошиловского и Большой Садовой и Будённовского.
Эта и другие ростовские истории были услышаны из уст замечательного экскурсовода Ольги, рекомендую: https://experience.tripster.ru/experience/8454/

Ростовские скульптуры

На площади Советов в Ростове-на-Дону перед зданием Администрации и Законодательного собрания стоит памятник в честь освобождения Ростова-на-Дону от белогвардейцев в 1920 г. авторства Евгения Вучетича.

Изначально скульптурная композиция была немного иной, предназначалась для Волгограда в честь обороны Царицына (1918-1919 гг., красные против белых). Вологжане же от памятника отказались, Вучетич подобиделся, но не приуныл, находчиво предложив скульптуру Ростову в честь иного события, сути дела не меняющего.

Ростовчане глянули, согласились, только казаку на коне добавили будёновку и усы, чтобы на Семёна Михайловича Будённого стал похож.

На открытие памятника позвали самого Семёна Михайловича. Посмотрел тот памятник и насупился: «Где это видано, чтобы казак на кобыле скакал?!» Вновь подобиделся Вучетич, сваял за ночь из кобылы коня, да так, чтобы уже ни у кого, издалека глядя, вопросы не возникали.

С тех пор площадь в народе носит название «Восьмияйцевая», а место встречи «под яйцами». На этом юмор ростовчан не заканчивается: на Пасху эти яйца краской красят. В скульптуре ещё прилично ляпов, но не такие выдающиеся.

давече комиссия ФИФА в РнД приезжала, сказала, что недостаточно малых скульптурных форм в городе.

в общем, теперь их тут уйма, на любой невзыскательный вкус. искали по заводам, вывезли всё, что нашли. искали спонсоров — поставили, что, так сказать, дали. вот зомбо-Машенька, вот памятник сантехнику (спонсор Водоканал). вся набережная в скульптурах, рука от изумления не поднималась фоткать.

 

а вот котэ, чур, не обижать — отрада глаз моих! и часть памятника купцу-коробейнику. держит тот купец короб-копилку, в который монетку кинуть надо. скульптор-шутник прорезь для кидания монеток сделал, а вот чтобы вынуть — подзабыл. уже сейчас рублики наши родные не падают с гулким звоном вглубь. смекаете? ждать скоро городу +1 малую скульптурную форму. а то куда ж евро заморские, бесценные, опускать. и ФИФА довольна будет.

Заразительный Зарайск

— Поехали куда-нибудь в выходные?
— Поехали.
— Куда?
— В Зарайск.
— А что там?
— Не знаю, но есть в списке.
— Поехали.

Махнули по платной М4, рассудив, что по Новорязанке – Коломна, направление нынче популярное, а значит, можем встрять. Честно заранее открыла тарифы проезда трассы и честно закрыла, потому что ничего не поняла. Нам вышло 100 руб., так что езжайте смело, если что.

Ответ на запрос: «Зарайск что посмотреть» не содержит внятной информации в поисковой выдаче. В последнее время у меня свой лайфхак (дарю!): ВКонтакте. Абсолютно всех интересных людей/экскурсоводов по любопытной для меня местности я нахожу здесь. При передвижении по регионам (а это всё, что не Москва) незаменимая соц.сеть. Начните с поиска официального сообщества населённого пункта – кроме «Барахолки» и «Подслушано» обычно есть ряд групп, по содержанию которых понятно, что вам сюда. Далее просто пишете админам или в сообщении группе свой запрос, по цепочке находятся нужные вам контактные лица. Формируете индивидуальный маршрут и программу – и вуаля.

Зарайский Кремль маленький, да удаленький. Не пожалейте 150 руб. на экскурсию по территории, иначе – откинув пиетет к наследию прошлого – башня как башня, стена как стена: если вас занесло в Зарайск, то Кремлей вы уже навидались по Золотому кольцу. Экскурсия традиционная, насыщенная историческими фактами. Каюсь, до сих пор в царях и временах их троно-сохранении да дум, как от мзды уйти, путаюсь. А потому при перенасыщении подобными фактами теряю нить рассказа экскурсовода.  Это мой пунктик, а в целом – интересно и познавательно. Кроме того, только с экскурсией можно подняться на стены, ощутить весь дух старины, так сказать. Продолжительность экскурсии в среднем час, если экскурсовод увлечётся, то и все полтора.


Затем обязательно в Музей Кремля!

Во-первых, там бизон – статуэтка из бивня мамонта эпохи палеолита, создана руками человека 22-23 тысячи лет назад. Чем она примечательна? Тем, что её автор – явно гений своего времени. Статуэтка чёткая, с соблюдением всех пропорций и анатомических особенностей животного (можно даже определить, что это самка), что для находок того времени крайняя редкость (вспомните черепки и осколки, которые вы обычно наблюдаете в зале археологии краеведческих музеев – без заветной цифры и дальнейшего прочтения, что это такое, самим не понять). Левые ноги бизона обломаны, причём по характеру изломов понятно (с первого взгляда – учёным, после прочтения пояснения – и нам с вами), что сломаны они специально. А в области груди – удары и окрас красной охрой. Смекаете? Это бизон-вуду! Для удачной охоты: на самку охотиться проще и мясо нежнее.

В 2013 году в Лондоне проходила выставка «Искусство ледникового периода — зарождение современного разума». Редчайшие экспонаты были отобраны из 10 стран мира. И Британские учёные не подвели: зарайский бизон удостоился отдельной витрины в центре экспозиции, а затем и вовсе попал на обложку каталога выставки. Для понимания масштабов: во время выставки Британский музей продлевал часы работы, настолько высок был интерес посетителей.

Во-вторых, музей неожиданно современный. Это заметно сразу при входе: оформление витрин, табличек, указателей. Зал археологии интерактивный и не нудный: можно потыкать на экраны, почитать о временных периодах, подсмотреть за стоянкой древнего предка. На второй этаж музея ведёт резная чугунная лестница XVIII века. Я первый раз такую видела, меня впечатлила. В залах висят Шишкин, Репин и Ван дер Меер, на минуточку.

Экспонаты снабжены датчиками, на которые – вингардиум левиоса – наводите аудиогид (+150 руб.) и слушаете информацию.

Обед по расписанию. Вот тут вы как бы снова очнулись в провинции. Увы, но с местами, где можно покушать в привычной для Москвы обстановке, за пределами Москвы сложновато. С одной стороны, заходя в магазины или так называемые «кафетерии», вы можете купить горячий чай (ещё один лайфхак дарю: если пьёте несладкий, просите на упреждение, часто сахар уже насыпан по чашкам) и гарантированно вкусную выпечку рублей так за 35. С другой стороны, подобные кафе более чем просты по обстановке и сервировке. По мне, к этому стоит быть готовым, не ожидать большего и есть, что дают. Тем приятнее будет обнаружить «родные стены». В Зарайске это кафе «Японофф» (Ленинская, 31). Проверено! А в кафетерии около автобусной стоянки, кстати, действительно вкусная выпечка. Туалета внутри нет, он напротив – вход 20 руб. Чисто, позитивно.

Далее встреча с теми, кого в этот раз мне повезло найти Вконтакте: Юлией Трундаевой и Ольгой Астафьевой.

Юлия стала нашим проводником по Водонапорной башне города (Гуляева, 3). Этот объект введён в экскурсионную эксплуатацию после ремонта в 2016 году. Именно ремонта, а не реставрации: подкрашено, подлатано, выглядит опрятно. Благо что само строение и его внешний вид уцелели практически первозданно с тех пор, как башня была возведена в 1914–1916 гг. Облик очень напоминает шахматную ладью или башню феодального замка. Внутри расположен огромный клёпаный бак – спорим, что вы такого нигде не видели? 29 увлекательных метров вверх по лестнице – и вы на смотровой площадке, откуда открывается панорама 360о аж на 19,5 км горизонта (а там уж кто сколько разглядит). Вид красивый, потому что городок в целом ладный, аккуратный и красочный. Направо купола и река, налево – сохранившиеся здания фабрик, тюрьмы, ДК. По темноте включается подсветка. Мне видится, что зимой в ней особенная прелесть и кристмас муд. Сейчас в башне проводятся экскурсии, квесты, выставки, тематические мероприятия. Ну а самое интересное – это рассказы Юли: об объекте, о городе, о минувших и наших временах, о быте и жизни. Не буду пересказывать, атмосфера потеряется, лучше приезжайте послушать сами!

Ольга провела для нас обзорную экскурсию по городу. В очередной раз убеждаюсь, что индивидуальный формат в разы увлекательнее, чем экскурсия с группой. Можно послушать материал ровно в том векторе, который интересует вас. Можно попасть в места, куда группа не попадёт. История города переносит в купеческие времена, былой расцвет, ярмарки и увеселения, щедрость меценатов. Особенно много для города сделала семья Бахрушиных, да и другие не отставали: на деньги купцов город строился и развивался. Это сейчас только модные слова — «фандрайзинг», «краудфайдинг» — а тогда: раз, и 100+ тыс. на строительство Собора; два, и 40+ тыс. на Кремль и т.д. Баснословные по тем временам деньги, просто космические.

Зарайск – Родина дважды Героя Советского Союза, командира разведывательных отрядов Северного и Тихоокеанского флота Виктора Николаевича Леонова (1916–2003 гг.). Человека с потрясающей судьбой, внутренней силой и дисциплиной личности. Приятно, что память его чтят и на родной земле, и на флоте. Ну и как видите, даже уезжая на Юг, я умудряюсь найти и послушать информацию про Север.

Мне особенно отрадно встречать увлечённых и неравнодушных людей, которые занимаются развитием мест, где родились и выросли. Которые не стоят на месте, создают правильную движуху, не поддаваясь изначально кажущимся непреодолимыми обстоятельствам. Такое ценно, оно должно быть, за этим будущее. Уже переписываясь Вконтакте, я знала, что с удовольствием внесу свои кровно заработанные рубли в копилку той истории города, что пишут эти люди. И с удовольствием советую вам поехать.

Местоположение Зарайска крайне удачно. Если у вас в запасе всего один день – то описанной выше программы более чем достаточно (дети устанут раньше; сокращайте Кремль и сразу берите в помощь Юлию и Ольгу). Если же несколько дней, то это и Коломна до Зарайска, и дом-музей первой женщины-скульптора А.Н. Голубкиной и неохваченные объекты Старого города в самом Зарайске, а в 12 км от города –  усадьба семьи Достоевских Даровое. Можно заехать в село Ильицино, в XVIII веке принадлежавшее Гончаровым (сохранилась только Спасская церковь, идёт восстановление). Ну далее ещё 77 км подать – и Рязань.

Обратно решили ехать по Новорязанке, т.к. после того, как новый тракт проложили через Луховицы, «вся жизнь там», а Зарайск остался не у дел (многие города могут сочувственно кивнуть, скрыв молчаливое «даа-а»). Если следовать нашему маршруту, то при въезде в город переедете реку Осётр (протяжённость 200 км, приток Оки), а при выезде маленький Осётрик. Недостопримечательно, но топонимо-увлекательно.

Время на всё про всё: 9.00 выезд из Москвы, 21+ возвращение в Москву.
Себестоимость дня (включая еду, без бензина): 2 000 руб./чел.
Отправляясь в ноябре – утепляйтесь, ветрено!

Музей Антонио Бланко

Убуд – самое правильное место для дома-музея балийского Дали. Мне видится, что такое сравнение не должно быть оскорбительно для художника, но чорт его знает.

Антонио Бланко (1911 – 1999 гг.) родился в Маниле (Филиппины) в семье испанцев, уехал учиться в Национальную Академию искусств в Нью-Йорк, затем путешествовал по миру, пока не доехал до Бали. Вот объясните, КАК художникам и прочим мастерам творческого дела удавалось и удаётся проделывать подобные штуки? Раз, и в Нью-Йорке. Два, и на Бали.

Одарённый от природы, Бланко при жизни был одарен и королями: от короля Убуда – несколько гектаров земли, от короля Испании – дворянский титул, и теперь фамильный герб красуется на главном входе в дом-музей. Всё исключительно таланту благодаря.

Женился на балийской танцовщице Ни Ронджи, которая стала музой и героиней многих его картин. Родил четырёх детей и счастливо творил на Бали до конца дней своих. Художник был очарован Островом, и этого его наваждение лично я прекрасно понимаю.

В доме-музее Бланко надо смотреть всё: и территорию, и интерьеры, и сами картины. Кроме выставочной части, можно посетить мастерскую художника.

Территория музея – настоящее спасение от шумных улочек Убуда. Вход, кстати, совсем дешёвый на фоне всепоглощающей любви балийцев нажиться на туристах (и любовь эта из года в год, увы, только крепнет). За эти деньги вы получаете возможность неспешно погулять по саду, пофотографироваться с чудными птичками, посетить выставку с параллельным осмотром 3-х этажного музея и выпить бесплатную бурду (холодный сладкий чай) в ресторане.

У входа в выставочную часть вы обязательно обратите внимание на несколько не вписывающуюся в общий ландшафт гигантскую скульптуру. Это подпись художника, выполненная в камне.

Картины, как по мне, специфические. Я не знаток, а лишь заядлый обыватель выставок. Посему положусь на мнение профессионалов – а картины кисти Бланко продавались более чем неплохо ещё при жизни художника. Рамы мне понравились больше, сделаны и подобраны под каждую картину лично художником. Особо стыдливая спрятана за раму со створками: приоткройте, чтобы рассмотреть. Фотографировать запрещено, но санкционка как только не просачивается в Россию.

Одно из приятнейших мест на Острове, посетите при случае. Была там дважды, каждый раз народу – никого. Прекрасно и прохладно.

Jalan Campuhan, Ubud
пн-вс 9-17
вход на 2017 г. – 80 000 рупий

Фольклорное альтер эго Якена Хгара

Все же помнят разудалое: «Пой частушки, бабка-ёжка, пой, не разговаривай!»? (кто не помнит – не позорьтесь). Так вот, а вы задумывались о сущности «частушки» и её влиянии на фольклор? Вопрос риторический, среди читающих меня нет тех, кто бы в здравом уме об этом задумался. Да и мимо меня могло бы проскочить, если бы не «бы». Между прочим, данные песенки — одно из свидетельств национального характера русского народа.

Частушки в деревенской культуре появились в конце XIX века. И изначально, и в сохранившемся формате они служат способом самовыражения того, кто их исполняет. Для женщин и молодёжи это ещё и дополнительная возможность укрепить свой статус. Ведь в деревенской социальной иерархии вышеупомянутые — представители низших уровней (тут важно не спутать: речь о принятии решения и функциях/ролях, приписываемых М и Ж, а вовсе не о «рабском» положении женщин, чего не было среди славянского народа).

Частушка – это короткая песенка-сатира, высказанная мысль-проблематика которой подхватывалась обществом. В некоторых районах описываемый жанр так и назывался: «припевки» или «коротенькие». А ещё они же: «попевки», «плясовые», «нескладухи», «яблочко», «семёновна» и др. Частушки были четырёхстрочными и двустишиями. Очень редко, но встречались шести- и восьмистишия.

Частушечная речь воспринималась отдельно от исполнителя. Частушка безличностна, она — никто. Озвученное — это своеобразный, прежде всего, деревенский способ общения. Пропетая информация вскрывала общие насущные проблемы. Поэтому, например, ругать власть в целом было можно, но навязывать определённые партийные взгляды нельзя. Частушка – это дитя массового искусства. Кроме того, это средство выражения отношения: если споёшь коротенько, то готовься получить в ответ. Важно, что пока поёт один исполнитель, пусть даже оскорбительное для другого, перебивать нельзя. Можно «отпеть» в свою очередь. В общем, эдакий прародитель современных рэп-баттлов. В деревне-то все понимали, что частушка не преследует цели обидеть конкретного человека. А вот для городских жанр звучал странно (и время это не изменило).

«Вы все новости городской жизни узнаёте из газет, а мы деревенские новости можем узнать из частушек» (высказывание одного из крестьян В. Симакову, собирателю фольклора в начале XX века). Частушки пелись повсеместно: и молодёжью, и теми, кто постарше. Сдавать позиции жанр начал лишь после Второй мировой войны – с тех пор он стал ассоциироваться в основном со старшим поколением. Да и сегодня проедьтесь по деревням, там, где молодёжь ещё есть, частушки она точно не поёт.

До советской власти юмор частушек классифицировался как карнавальный. Не поленюсь отметить, что народно-смеховой юмор – это база художественной литературы во многих странах.

При этом ошибочно полагать, что частушки – это исключительно про смешное. Прелесть жанра как раз в том, что он охватывает множество настроений. Любовные, социальные, солдатские, семейные – всё про частушки. Догадались, какие самые распространённые?

Хотите частушку-плач? Пожалуйста:

То бы пела, то ревела.
То бы ехала куда,
То бы серенькие глазоньки
Закрыла навсегда.

Вот из социального (инфантильно-рефлексирующим прокрастинаторам-миллениалам посвящается):

Эх, надоели мне бараки,
Надоели коечки,
А еще мне надоели
Лесозаготовочки.

А ещё, знаете, какие есть? Вот точно не знаете. Есть «тырырыкалки» (исполняются под аккомпанемент «ты-ры-ты-ры). Я сама не слышала, только читала про такой вариант. Но очень захотелось вживую такое понаблюдать.

Частушки снимают запреты. Важнейшая их черта – несоответствие (или даже неподчинение) социальной иерархии. Потому, чаще всего, частушка и вызывает смех. Молодуха могла спеть про свекровь (не комплимент, разумеется), сосед про соседа, да что угодно неугодное в адрес другого человека, независимо от его социального статуса. Вот такой замечательный психологический метод обхода традиционного и высказывания проблемы, когда есть что сказать.

Часто можно услышать матерные частушки в исполнении тех, кто в обычной жизни не матерится. Тут параллель с чисто женским (приоткрывая завесу): многие женщины публично не ругаются матом, но среди своих, среди женщин, с которыми чувствуют некое равенство (возраст тут не играет роли), речь может меняться. И это не зазорно, не осуждаемо.

С приходом советской власти частушки притихли. Власть на них обижалась, арестовывала исполнителей и приговаривала. Власть не принимала сущность жанра: у него нет лица, это не субъективное мнение конкретного поющего человека. Здесь мы видим роль частушки как прародителя оппозиционных высказываний.

А вот что странно: власть же из народа была. Почему так яро открещивалась от своего же? Страх и боязнь? Или власть не из того народа? Вопросов, открытых для рассуждения, много, но не буду отвлекаться, ответов у меня всё равно нет.

Поменялся оттенок смеха. Теперь на виду сатира, а не карнавал. Отметим, что, всё же, это искусственно навязанный оттенок, сущность частушек не поменялась, поменялось их восприятие и отношение к ним со стороны. Вплоть до того, что в 1927 г. был издан декрет «О сатирико-юмористических журналах», из которого следовало, что любая ирония и сатира в отношении власти наказуема. В 1930 г. стали появляться списки деревень, замеченных в исполнении частушек, порочащих советскую власть. Прежнюю свободу частушки обрели лишь в 1986 г. при Горбачёве. Точнее, свобода была дана, но те представители старшего поколения, которые хранили фольклорную информацию, так далее и боялись исполнять частушки открыто, опасаясь репрессий – слишком долог и печален опыт.

В защиту власти: совсем искоренить частушки не получалось, поэтому решено было использовать их для управления народом и донесения нужного мессенджа. Частушки получались плоскими или, как их называли в деревне, колхозными. Они отражали недочёты, но не суть проблемы. Частушки-подделки получились.

Не в защиту власти: у меня начинает появляться глупое желание в стиле «мир во всём мире» — дай нам всем, и каждой стране в отдельности, образованных и грамотных правителей. Столько уже уничтожено и забыто, сколько ещё будет.

Именно частушка стала письменным хранителем говора, присущего определённой местности. Задача, с которой не справился ни один другой формат народного фольклора. Поменяется ударение – поменяется рифма, а тогда и частушка не получится.

В настоящее время жанр изучается фольклористами. В деревнях ещё можно найти исполнителец, у которых хранятся специальные тетрадки с записанным материалом. Откроешь такую и на любой случай жизни найдёшь 4 строчки.

А кто-то и продолжает петь.


Пинежский народный хор, 880-ие посёлка Пинеги, 2017 год.

По материалам:

  • «Традиция, трансгрессия, компромисс. Миры русской деревенской женщины», С. Адоньева, Л. Олсон.
  • «Русское устное народное творчество», В.П. Аникин.
  • «Фольклор и этнография Русского Севера», Б.Н. Путилов, К.В. Чистов.

Сказ о ленном народе

Суровые скалы стоят над Удой.
Сверкают Белки Урунгая.
Здесь тофы оленей таежной тропой
Ведут, песни гор напевая.
Гортанная песня умолкла вдали,
Сменил ее шум лиственичный
На скалах уютно стоять кабарге,
А мне высота не привычна.
Однако люблю я в Саянах простор,
Распадки и скалы в тумане,
Укрытые тучами плечищи гор
И дикой природы дыханье.

Амир Хайбуллин

В предыдущей серии я рассказывала про поездку в Тофалáрию – территорию в Нижнеу́динском районе на юго-западе Иркутской области (будьте внимательны, это не Байкал). Сегодняшняя Тофалáрия – это 3 населённых пункта: Нерхá, Алыгдже́р и Верхняя Гутáра. Нерхá и Алыгдже́р расположены сравнительно недалеко друг от друга, в восточной части Тофаларии, а вот Верхняя Гутáра – в западной части и на значительном удалении.

В этой серии речь пойдёт о народности, которая проживает на местности.
Ныне тофалары, а ранее самоназванные карагáсы, или «чёрные гуси». Материалов про них исключительно немного. А те, что есть – это издания 1928, 1962 гг. Ниже я, воспользовавшись выжимками из них, попытаюсь рассказать вам о карагасах, нарушая временну́ю тишину своими наблюдениями на тему.

Согласно данным на 1962 г., в Тофалáрии «живёт всего около тысячи человек, из них примерно 50% составляют тофы». В дальнейшем подсчёт проводился в 1985 (598 человек), 1995 (681 человек) и 2005 (665 человек) гг. По словам местных жителей, на 2017 г. в посёлках проживает около 800 человек. Отмечу, что по этническому самоопределению около 57% из них тофалары, русских около 40%; так же встречаются украинцы, татары, буряты, чуваши, эвенки, немцы, коми-пермяки, белорусы, корейцы и даже лезгин. Но от этих народностей буквально по 1-2 представителя. Коренных тофаларов нынче мало, преимущественно здесь проживают метисы.

Кто они, тофы? И почему карагáсы? Обратимся к китайской летописи XVII века и перенесёмся во времена, когда на территории современной Тофаларии жило племя тувинцев. Часть племени «увели куда-то за горы» (увели китайцы), а те, что остались, звались «тубо», отсюда «туболар» = «тофалар». Тофалары, не попавшие под влияние китайских феодалов, входили в состав Российской Империи. А «карагасы», потому то один из родов (улу́сов) племени так звался.

Жили племенами, род тофаларов состоял из 5 улу́сов: чóгду, кáра-чóгду, сары́к-таш, тар, хаш-тар. У каждого племени был старшина – шуленгá (или «большая голова»). Одним из критериев выбора старшины было хорошее знание русского языка, которым тофы владели давно, – чтобы лучше отстаивать интересы рода в Империи. Одной из важных задач старшин было принятие решения, кого и на ком женить, чтобы избегать инцестов в племени.
Кочевой образ жизни помог тофаларам выжить. Значительное расстояние между племенами не позволило эпидемиям, в период их буйствования, выкосить народность. Хотя детская смертность и без того была достаточно высокая.
Передвигались на оленях. В среднем на семью было 1-2 оленя, у зажиточных семей – 8-10. В неудачный год охоты такие семьи могли себе позволить забить одного оленя на мясо. Питались и оленьим молоком, с одного удоя получали 500-700 г жирного молока. Иногда тофаларов так и называют — оленный народ.

Что привело к тому, что тофы стали классифицироваться как «малая народность»? Отчасти, русские. Как только купцы освоились на землях Сибири, их деятельность в отношении коренного населения, иначе, как грабежом, назвать сложно. Пользуясь экономической и культурной отсталостью тофаларов, промысловые товары выкупались за бесценок, а мука, соль, чай, порох, свинец и водка продавались в кредит. Население деградировало. А там и частная собственность начала расти, разрушая общинно-родовые связи. К 1917 г. тофы подошли в количестве чуть более 300 человек.

Удивительно, но как раз здесь Советская власть очевидно сделала-таки и доброе дело. 20 декабря 1925 г. в Тофаларии был создан первый орган Советской власти. И впервые в истории тофаларов в его выборах участвовали женщины. Книги на тему пишут, что тофам нравилась происходящая перестройка, образование колхозов, внедрение законодательного регулирования охоты, обучение грамотности. Продолжая занимательную историю: и коллективизация пошла тофам на пользу. Расцвело охотничье хозяйство, оленеводство.
А ещё в Тофаларии активничали самые настоящие советские миссионеры. Не знаю, как у других малых народов, но про такое читаю впервые: были созданы специальные бытовые комиссии. В задачи членов этой организации входило составление списков продуктов и вещей, которые тофам необходимо было приобретать в магазинах.
Вот так разумное доброе вечное цивилизация неслась в массы. И ведь сработало!

Очень мне понравился отрывок, цитирую полностью: «Чтобы приблизить обучение к жизни, школа с 1958/59 учебного года перешла на новый учебный план. Сейчас в 8-10 классах охотоведение, оленеводство, звероводство преподаются как самостоятельные предметы. После прохождения теоретического курса учащиеся 8-го класса проходят производственную практику в оленьих стадах колхоза «Красный охотник», юноши работают пастухами, а девушки — телятницами. […] Учащиеся 9-го класса проходят практику в тайге. Школа имеет специальный участок в тайге (11 км от села), где ученики закрепляют теоретические знания, полученные на уроках. По окончании школы ребята умеют различать следы промысловых зверей, обращаться с охотничьим оружием, снаряжать патроны, проводить первичную обработку шкурок, ориентироваться в тайге, применять капканы и многое другое.»

Об источниках стоит сказать отдельно. Кто читал советскую литературу, поймёт, как непросто выделить нужную информацию из пронизанных патриотизмом строк: «Оленеводы, оторванные на многие месяцы от жилых мест, имеют возможность слушать вести с Большой земли: радиоволны связывают их с родной Москвой» (wtf?).

Советская власть прижилась ещё тем, что попросту выгнала купцов, списав все долги тофов.
Но вот с чем и ей пришлось побороться, так это с осёдлым образом жизни. Повсеместно можно было наблюдать следующую картину: молодёжь селилась в дома на участках, а старшее поколение — их родители — ставили чум на том же участке, так и жили. Летом чум обтягивали корой берёзы или лиственницы, зимой – мехом или оленьей шкурой. Тех стариков уже нет, но внуки их ещё помнят чумы.

Современные населённые пункты — Нерхá, Алыгдже́р и Верхняя Гутáра — были образованы в 1925-1926 гг. В том же 1925 в Алыгдже́ре были построены школа-интернат, клуб, радиостанция, магазины, больница и.… здание туземного Совета. И с тех пор время остановилось: 92 года спустя на местности нам рассказывали про те же организации, вот жалко, что туземного Совета больше не стало (мои источники умалчивают о его судьбе). Электричество по расписанию: утром, а затем с 7 вечера до часу ночи.

В интернете встречаются такие сравнения: Тофалария – это Сибирская Швейцария, а Алыгджер – тофаларская Венеция. У меня, знаете ли, за что купила – за то и продаю.

Сообщение с Большой Землёй (а так до сих пор говорят) с января по март по зимнику, в апреле дорога закрывается, далее только вертолётом МИ-8 или самолётом АН-2. Воздушные перевозки осуществляются Нижнеудинским авиаотрядом. Особо мне нравятся встречающиеся на просторах интернета комментарии, что изношенность его летательных аппаратов составляет 80%.
Всё необходимое для жизни, чего нет на местности, завозится, преимущественно, по земле. Например, бензин (на семью около 1,2 тонн), а также мука, сахар, крупа и прочая бакалея. Овощи выращивают сами, а вот фрукты тоже завозятся. Дорога до Нижнеýдинска занимает 9-12 часов. Продукты дороже на 30-40%.
В связи с этим у гостеприимства тут – свои законы.
В сентябре на просьбу поделиться бензином для бензопилы вы, с большой долей вероятности, получите отказ, т.к. местные сами «на подсосе». Аналогичный отказ получите, обратившись с просьбой испечь вам хлеб: муку на вас никто не рассчитывал.

У меня в целом сложилось ощущение, что туристам тут не очень рады. В советское время транзитных туристов было ещё больше – в сезон по 200-250 человек одновременно стартовали по маршрутам. Важно понимать, что интересовали не местные музеи, а исключительно природа. Борт забрасывал группу, которая собирала снаряжении и уходила дальше. Так ведь и рейсов было больше. После перестройки ситуация резко ухудшилась, осуществлять авиаперевозки в Тофаларию стало нерентабельно. В настоящее время ситуация с рейсами намного лучше, чем, например, в 2014 г., когда 50-60 человек оставалось в Нижнеудинске, провожая улетающий вдаль вертолёт с 20 счастливчиками на борту, любующихся зелёным морем тайги. Люди разбивали палатки в ожидании следующего рейса (денег на гостиницы с местными зарплатами попросту нет), записывались в очереди, штурмовали кассы. А ведь мало купить билет – ещё тотальная зависимость от погодных условий. Зачем вообще лететь? Так в райцентр же. Ни одной бумажки дома не оформить. Вспоминаем, как Коровьев учил: «Нет документов – нет человека». Ну и «по мелочи» там: еды купить, здоровье подправить и т.д.
Вот мы купили билеты и прилетели, а местные из-за нас не смогли вылететь. А теперь ещё и перед новым годом могут не дать борт, т.к. их ограниченное количество. Ну и за что, нас, ходют тут всякие, сильно любить?

Для справки: билет на вертолёт стоит 750 руб., до сентября 2015 г. стоимость перелёта составляла 7 500 руб. (для иностранцев цена не поменялась).
Лайфхак: лучше летите осенью. Местные вернулись из отпусков, дети вернулись в школу, охотники ушли охотиться – потребность в авиаперелётах у местных снижается.

Уезжать из родных краёв тофалары не спешат. Несмотря на то, что работы, как таковой, в посёлках нет. По данным на 2005 г., уровень безработицы среди мужчин составлял 65-75%, среди женщин – 36-53%. Зарплаты небольшие – в среднем 10 тыс. руб. в месяц. Хорошо получают учителя и медики. В Нерхе́ есть только начальная школа, в Верхней Гутáре – 11 классов, в Алыгдже́ре – средняя школа-интернат (около 120 учеников). ЕГЭ сдают в Нижнеýдинске, для чего организовываются вертолётные спецборты. За высшим образованием нужно двигаться дальше. Молодёжь возвращается, после тайги сложно адаптироваться к городскому образу жизни.
Что же делают тофы, чем занимаются? Охотятся. И зарабатывают струёй кабарги. Официально её добыча запрещена, но мы с вами находимся в зоне национального природопользования. Это значит, что охотники получают 2-3 лицензии в год на добычу. 1 г мускуса – порядка 2700-2900 руб. В среднем одна струя – 30 г. Ну и, конечно же, есть чёрный рынок. Только цена на нём в 2-3 раза ниже. Печально то, что браконьеров достаточно, и их не волнует проблема сокращения популяции животных.

Струя кабарги – продукт, добываемый у самца низкорослого оленя из мускусной железы, расположенной на брюхе между грудиной и половыми органами. Используется в парфюмерии и нетрадиционной медицине.

Основные рабочие места – метеостанция, школа, детский сад, пекарня, больница. Предприниматели (а их целых 3) держат магазины, которые работают по расписанию: то один, то другой. Больница до 90-х годов была полноценной – 26 койко-мест: здесь и рожали, и лечили. Сейчас есть только фельдшерский пункт с главврачом (широкого профиля) и 3 медсёстрами. Беременные встают на учёт в Нижнеýдинске, туда же и рожать уезжают (за месяц – 2 недели до родов).

Родить не сложно, сложно умереть официально. Раньше (везде «раньше» – это до 90-х гг.) приезжал судмедэксперт, сейчас он 1 во всём районе, занятой. А люди продолжают умирать. И, например, летом похоронить надо как можно скорее. Так одна за другой мёртвые души и образовываются – справки о смерти нет, и решить эту проблему пока не получается. Кладбище рядом с посёлками, гробы делают сами.

Но жизнь продолжается. В посёлках проводится много различных мероприятий: «День оленевода-охотника» в марте, «Мисс красавица» в декабре, «Осенний бал» и др. Отмечаются все календарные праздники. Раньше был ДК, но сгорел. В основном мероприятия проводятся в местных поселковых клубах. Для молодёжи по субботам и воскресеньям дискотека (до 11 часов), для детей – дискотека по средам в летнее время. Есть и национальные праздники – Суглáн (проводятся арканные игры, борьба) и «Звезда Тофаларии» — женский праздник, демонстрирующий умения будущих хозяек.

Оленье стадо общее, поголовье около 150 особей. Животных перегоняют с летнего пастбища на зимнее. Тут работа для пастуха и телятников, которые принимают и следят за маленькими оленятами – анайчиками. За каждым охотников закреплён свой олень. Если повезёт, то после летнего выпаса забираешь своего. А может и не повезти: кругом волки и медведи. Волки, кроме ежедневной охоты, делают себе запасы: давят оленей, но не едят сразу, а оставляют и зимой идут по этим точкам. Если старое пастбище – легко подхватить «копытку», от которой гниют ноги. Забивать оленей ради мяса запрещено, это, по-прежнему, ездовое животное. Олень пройдёт там, где не пройдёт конь: и по снегу, и по камням.

Сегодня для 98% тофаларов родной язык – русский. И здесь советская власть постаралась, ведь исконное запрещалось. Например, пришедшим в магазин в национальном костюме не отпускали товар. Иди – переоденься, как положено, тогда и возвращайся. Родной язык запрещали, песни тоже. Тофаларский мало кто помнит, хотя начинают предприниматься попытки сохранить и возродить ещё не до конца утраченное. Здешнему народу не повезло ещё тем, что у него не было письменности, как таковой. Первый букварь был создан в в 1989 г. русским профессором Рассадиным В.И.
Но ведь это как работает: должна быть личная заинтересованность кого-то активного, проталкивание идеи дальше, в массы. Волшебник в голубом вертолёте не прилетит, дальше только сами. С активностью же проблема по всей стране. Несмотря на то, что более 70% тофаларов поддерживают идею преподавания тофаларского языка в школе, осуществить её довольно трудно: нет учебников, нет преподавателей, нет возможность практиковать язык (дома-то на нём не говорят).
Моя личная боль: умирает язык – умирает фольклор. Это неразрывная тенденция, увы. По данным на 2005 г., о традиционных обрядах (родильный, свадебный, похоронный) НЕ слышало 95% тофаларов. А без фольклора, господа хорошие, нет и народа. Примечательно, что во время небольшой экскурсии в Этнокультурном центре в Алыгджере, экскурсовод, рассказывая про кочевых тофаларов, постоянно говорила «они», как бы не отождествляя ныне живущих с коренными тофами.

Тофы – шаманисты, как положено всякой народности, живущей в природе и природой. Мудрые последователи православия с сохранением своего сокровенного. Для кого-то подобные верования – мракобесие. Но точно не для тех, кто регулярно оказывается среди гор, рек, лесов и долин. Это не предмет для спора, это данность. Я не навязываю, не подумайте, но внутренне усмехаюсь рьяному отторжению таких высказываний.
В прежние, давние, времена у каждого улуса был свой шаман. А у камней, рек, озёр, гор, деревьев – свой хозяин. Познакомимся.
Даг-Ези – властитель земли, горный хозяин. Не самый старший в иерархии, но самый важны для карагас. Он даёт зверя и дичь, охраняет оленей.
Сун-Ези – хозяин воды. У каждой земли – свой хозяин. Барбитай-Ези по р. Барбитай, Хан-Ези – по р. Хану и т.д. У деревьев свои хозяева и свои шаманы. Как таковых молитв у карагасов нет: «что надо, то и говорим; что хотим, то и просим».
Сегодня в Этнокультурном центре Алыгдже́ра на прямой вопрос: «Кто вы по вероисповеданию?», вам ответят: «Православные». И если вы впервые в Сибирских краях, то поверите. Православие в местах, где даже церквей нет и куда лишь изредка заезжают представители церкви. Чтобы покрестить ребёнка, нужно ехать в Нижнеудинск. Говорят, двоеверия нет, потому что нет шаманов.
Православный народ, который ранее веками вёл кочевой образ жизни, для которого охота – основной способ пропитания. Ну, пусть. Духи, особенно чужие, любят тишину.

Задумывая написать про жизнь в Тофаларии, я совсем не предполагала того заключения, к которому пришла.
И да простят меня тофалары, но, читая написанное про регион, появляется ощущение искусственно созданной страны. Такой, знаете ли, социальный, не доведённый до конца эксперимент: взяли изолированную территорию, поместили туда малый народ, создали ему условия цивилизации, снабдили необходимым (а в советское время снабжение было весьма даже). А народ всё просрал, когда власть, как водится, опять поменялась.
Можно долго рассуждать на тему, что русские сами же лишили коренных всех навыков выживания, а затем бросили в изоляции. Что как работать, если работы нет. Что легко сказать «переехать», а ты попробуй переедь с родной земли. И можно продолжать не любить таких туристов, вроде меня, которые приехали, посмотрели и следом понаписали.

Оперируя цифрами: в 2017 г. на авиаперевозки в Тофаларию из бюджета Иркутской области выделено 48 млн руб. (это порядка 160 авиарейсов). Помимо этого, на доставку грузов по зимнику уйдёт 6,4 млн руб. Сегодняшняя реальность такова, что на содержание чуть менее 1 000 человек уходит что-то ну очень до фига денег, при том, что этноса, как такового, у этой тысячи почти не осталось. Сейчас Тофалария – регион сослагательного наклонения, пронизанный вариациями «бы» на любую тему.
Может, настало время что-то менять? Или искать пути развития внутри, делать, создавать. Туризм налаживать, в конце концов.

Почему-то советские власти смогли – а современная власть не может. Коренной народ тогда выжил и приумножился, а их потомки, находясь на более высоком уровне культурной иерархии, ждут помощи и вымирают.
Я – неприхотливый турист. Я даже радостно потираю руки, предвкушая вот это всё «отсутствие электричества», «отсутствие воды», «нет связи» и т.д. Но, помилуйте, всё это вполне понятно, как создать, в нашем-то веке. И туристов, готовых заплатить на комфорт, сейчас валом.

Слушая и наблюдая, что есть на субсидируемой государством местности, я ещё никогда так остро не ощущала, как я тут, в «родной» и нелюбимой многими регионами Москве кручусь и бегаю, работаю по много часов, пытаюсь, пробую… и это у москалей всё есть? Риалли? Страшно такое писать, но жутко хочется заступиться за родную столицу. Я понимаю сложность региона (Тофаларии), отсутствие производства, но категорически не согласна с мыслью вроде «сейчас, как везде, всё развалилось». И я тоже люблю, завалившись тюленем, сериалы посмотреть. Но всё же не надо путать лень и не желание работать/поменять привычное с невозможностью что-то создать. Приятно видеть, что всё же есть и неравнодушные люди, так и продержится. Но без последователей и единомышленников на долгий век не хватит.

По материалам:

  • «Промыслы карагас», Б.Э. Петри, 1928 г.
  • «В краю оленьих троп», В. Красник, 1962 г.
  • «Тофалары: три шага в будущее», В.П. Кривоногов, 2008 г.
  • Рассказы тофаларки Татьяны Николаевны, Алыгджер, сентябрь 2017 г.

Раннее о Тофаларии: http://go-url.ru/tofalariya

Тофалария 2017

Тофалария. Поднимите руку, кто знает, где это (и что это). Википедия скудна на информацию, поэтому смотрите моими глазами.

Затерянный (не только по московским меркам) мир в тайге Иркутской области, заботливо окаймлённый от посторонних глаз Восточными Саянами. Да так надёжно, что летом попасть туда можно только на вертолёте или «аннушке», а как встанут реки, — по зимнику (ремарка для столичного региона и коренных жителей мегаполисов: «зимник» — это дорога из уплотнённого снега, проложенная грейдером; часто создаётся по замёрзшему руслу рек). Благодаря изолированности местности Тофаларию так и тянет назвать «страной», а при въезде/выезде предъявить паспорт. Однако, Россия, господа.


Тофалария – это вот здесь. За красной точкой — Байкал.

Проживают тут тофалары, малый народ нашей многонациональной и необъятнейшей красавицы страны. Вики говорит, что на 2010 г., согласно переписи, численность тофаларов составила 762 человека. Тофы усмехаются, т.к. на памяти сегодняшних старожилов переписи населения в этих местах отродясь не было.

Самый нетрудозатратный способ попасть в Тофаларию — купить тур у «Байкалики». Верьте мне, эти ребята знают толк в организации путешествий. Потому я их и выбираю.
Подробнее о туре можно прочитать здесь: http://www.baikalika.ru/tours/summer/tofolariya/

Поздним вечером 1-го дня 5-ая платформа Иркутска Пассажирского собирает всех участников путешествия. Подошедший поезд родных российских железных дорог заканчивается на 17 вагоне, наш 25-й плацкарт — прицепной.
По-моему, РЖД — один из гарантов нашей страны. Вот как ездила в студенчестве в плацкарте, так как будто снова в студенчество и перенеслась. Всё те же стаканы под строгий учёт проводницы, всё то же «сдаём бельё», всё тот же никогданеугадаешькакой вагонный микроклимат (днём жара, ночами иней). Разве что курить в тамбуре больше нельзя. Но это уже не из моего студенчества. На длинных остановках заботливые проводники сами подойдут и скажут: «кто хотел курить, выходим». Или вам не повезёт, и проводник будет не заботливым.

8 часов ночной дороги, сладкий сон под чучух-чучух дуэт колёс и рельс — и утренним капучино с круассаном можно позавтракать уже в Нижнеýдинске в местной столовой аэропорта. Можно было бы. Столовский лайфхак, видимо: неаппетитно выглядящую еду и съедят меньше. Рождённые в СССР и успевшие походить по союзной земле не только под стол перенесутся в советское время. Ячневая каша, картофельная запеканка с мясом, макароны с колбасой. Счёт за завтрак 8-х человек = 1 044 руб.

Два отважных седана принимают нас со всем багажом — а это 8 человек и 8 набитых рюкзаков, плюс по мелочи: столы, снаряга — и доставляют в другой аэропорт (правильнее сказать по-местному: аэровокзал), откуда запланирован вылет в следующую точку нашего маршрута — Алыгджéр. В зале ожидания, он же зал прибытия, несколько человек.

Ожидание рейса происходит примерно так:
-ну, что слышно, летим?
-да непонятно, ждём.
Через час диалог повторяется.

За это время можно поговорить с местными, узнать, как их занесло в Алыгджéр («папу распределили»), чем занимаются в Алыгджéре (3 предпринимателя там, а остальные «как это что делают?»), что школа есть. Похихикать тому, как без стеснения орут друг на друга работницы аэровокзала. Откликнуться на внезапное предложение: «Чай пить пойдёте? Где? В магазине!». Посетить магазин (никакого намёка на вывеску, без местных не найти) с чаем и вкуснючими пирогами собственного приготовления (особенно рекомендую пироги с капустой).
Вернуться в порт. Повторить уже привычный диалог. Съездить в Нижнеудинский Краеведческий музей на экскурсию (чего время терять). Пообедать.
Вернуться в порт. Посетовать на дождливое небо. Услышать окончательный вердикт, что небо закрыто, борт сегодня не дадут, и поехать в гостиницу.

Нижнеýдинск, так Нижнеýдинск. Почему бы и не поспать ещё одну ночь на кровати? Подобные задержки рейса предусмотрены программой: в окрестностях города много красивейших мест.
На 3-й день, узнав, что погода вновь нелётная и небо закрыто, грузимся в комфортабельный «Урал» и отправляемся смотреть Уковский водопад – шестикаскадное впадение реки Ук в реку Уду.


Вот он, красавец! Напрягает, разве что, маниакальное стремление моих современников наскально увековечить имялюбимоесвоё. Первобытные попытки изобразить олень-солнце смотрятся в разы милее. Еле находится «чистый» ракурс для фото.

 


Под ногами  – река Уда


А вот и тот самый «Урал»

Час-другой на прогулку до водопада, обед, заботливо приготовленный для нас на костре, — время проходит незаметно.
Чем чаще (а к счастью, всё чаще) я оказываюсь в подобных местах, тем искреннее не понимаю: ЗАЧЕМ ехать за границу, когда дома ТАКОЕ?

4-й день пути, шикарно небо, так бы и взлетели – да воскресенье на календаре, выходной всея Нижнеýдинск. Продолжаем знакомиться с окрестностями, ведь смотреть – не пересмотреть. А тем, кто любит рыбачить – не перерыбачить.

Через 3 дня пребывания в Нижнеýдинске — городе, пропитанном чувством ожидания, — долгожданный вылет в Алыгджéр. Борт дали! Даже целых 3 дали (т.к. положено 3 рейса в неделю отлетать), заждавшихся собралось много. Первый рейс в 10 утра. Мы почти уверились, что не улетим на нём, т.к. первые в очереди – дети-интернатовцы, которых надо возвращать к учебному году. Сидим себе в номере, завтракаем не спеша. Но команда капитана: «десятиминутная готовность!» и мы уже мчим в аэропорт и угораем на тему того, что сейчас было бы эпично опоздать на рейс после стольких дней ожидания.

Погрузка на рейс — это отдельная местечковая песня. Залетая в здание аэровокзала, вы столкнётесь с самым жизненным клиентским сервисом, Аэрофлоту и не снилось (и вообще перестанете после этого ругать любую крупную авиакомпанию).

Сначала на вас польётся почти мат от тётеньки, которая отвечает за, я так и не поняла, что, но, судя по ору, за что-то ответственна: «где вы шлялись, сказали же – в 10 рейс, сейчас из-за вас вообще борт снимут, мне уже попало».

Взвешиваем багаж:
— всё кладите!
— так некуда!
— «кладите» я сказала, что стоите!
— да не влезет!
— так снимайте и другие кладите!
Вот в этот момент очень чётко становится понятно, что лучше забыть о привычных Шереметьево и Домодедово, и вообще не спорить/не пищать, ибо реально без борта можете остаться.


Те самые многострадальные аэропортовые весы

Далее идём через рамки, тут всё гуманнее.
Пищать можно:
— что у вас железное?
— посуда.
— у всех посуда?
— ну а как мы без неё?
— проходите.

Каждый привязывает себе на багаж картонную бирку на бечёвке (я люблю так оформлять подарки, типа, необычно и стильно; а тут жизненно).


Бирка старше меня, по-моему


На выходе на поле уже стоит грузовик ака погрузчик, закидываем вещи. Грузовик уезжает вперёд, а мы бодро идём за ним к вертолёту. Отмечу, что почти все этапы делают сами пассажиры: кто с кузова помогает загружать/разгружать, далее по цепочке укладывают в вертолёт


Погрузка на борт осуществляется с хвоста. Сначала грузим багаж до Алыгджéра, затем до Нерхи́, т.к. им раньше на выход. Дабы не перепутать, внимательно смотрим хендмэйд надписи, заботливо нанесённые ручкой на каждой коробке/пакете/сумке.
В Тофаларии всего 3 крупных населённых пункта: Алыгджéр, Нерхá и Верхняя Гутáра


А вот и посылки. В следующий раз, когда решите привычно заворчать на почту России, подумайте, вдруг ваша посылка застряла где-то в Нижнеýдинске и терпеливо ждёт, пока откроют небо, дабы быть заботливо погруженной на борт самыми что ни на есть человеческими руками

До Алыгджéра час. Теперь я знаю, что в воздухе антицеллюлитная дорога. Самое впечатляющее, пожалуй, посадка вертолёта. В этот момент не забудьте расслабить челюсть и постучать зубами, как в детстве на дребезжащей дороге. Необязательно, но веселее же.

Первая остановка — Нерхá.
— вы выходите?
— нет, я на следующей.
Дружно выгружаем вещи и почту по адресу; загружаем новый багаж, пассажиров и кур.
Почти забываем одного из членов команды, уже даже дверь закрыли. Запоминаем очередной лайфхак: ласт колла не будет!


А теперь и с курицами (вот же они — в коробке)


Аэропорт в Нерхе


И виды с высоты птичьего полёта

Оказавшись в Алыгджере, вы никуда не перенесётесь. Потому что в таком месте и времени вы никогда не были.
Точно могу сказать: для писателей — это рай.

Если из Нижнеудинска мы вылетали в термухе, пуховках и ветровках, то Алыгджер встретил солнцем под футболку.
Случайно сюда никто не попадает, и мы знали, куда направляемся, но всё равно удивительно в таком, территориально буквально богами забытом месте, обнаружить крепкие дома, обустроенные участки, а главное — гостевой дом с баней (http://тофаларская-усадьба.рф/). Гостевой дом — это общее помещение с кухней и 4-мя комнатами на двух человек. Есть отдельно стоящий домик-комната с печкой ещё на 2 койка-места. И всё это в окружении леса и гор.
Звуки Алыгджера типично деревенские: лай собак да мычание коров.


Выгрузка пассажиров в Алыгджере


Аэропорт Алыгджер


Так и жили


Комната для девочек

Обед по расписанию: путешествуя с Байкаликой, вы никогда не будете голодными. Потому что еды всегда много и всегда вкусно (ну, разве кто кашу на завтрак есть откажется). Девушкам, следящим за весом, рекомендую заранее подсбросить, чтобы в походе не отказывать себе ни в рассольнике из изюбря, ни в макаронах с котлетами из него же, ни в домашней булке с кабачковой икрой, ни в маринованной капусте с брусникой, ни в соленьях и домашнем печенье с малиновым вареньем. И легендарном райском самогоне, конечно же. Это только один обед. И отказываться от такого — извращение. Нет, мы не готовили сами; нас заботливо встретили в гостевом доме.

Посещение Этнокультурного центра, где нам совсем немного рассказали про историю края. К моему сожалению, все в отпусках, поэтому информации удалось узнать совсем немного. Зато здесь продаются чудесные, сделанные детьми, тофаларские обереги и куклы. Кому надо – тот найдёт, и материал про коренной народ я таки собрала. Ждите, когда-нибудь будет.

Бодрая (или каждый в своём темпе) прогулка до водопада (назовём его Алыгджерским). Сначала тропка бежит вдоль реки, виды живописнейшие: с одной стороны искрится на солнце вода и возвышается жёлтый, местами ещё зелёный, лес. С другой стороны тёмно-серые горы с рододендроном, барбарисом и дикой смородиной. Затем дорога забирает в лес, где много-много молодого кедра. Ну а далее вверх по камушкам. Тропа — так сказать, почувствуй себя горным козлом. Но би кэрэфул: камни местами очень скользкие. А на самом верху можно постоять в облаке мелких капель. Особо желающие купаются под струёй ледяной воды. И да, кстати, вода чистейшая и вкусная.
А кто не хочет идти на водопад, велкам на рыбалку.

Не представляйте, смотрите фото:

По возвращению готовим бухлёр из изюбря прямо на берегу реки. Ну, как готовим: наблюдаем и едим. Ставим чум, в котором раньше жили тофалары. Правда, в нашем чуме тофалары бы не выжили, да и вообще на порог отказались зайти. Но вы съездите и сами постройте.

И можно покататься на лошадях. А можно просто рядом постоять.
Вечером баня: женский и мужской день.
Вода прямо из скважины, опять-таки — чистейшая и вкусная.

Ну а следующие 7 дней похода – 150-километровый сплав по реке Уда. Тут я вкратце.
Недельный день сурка – проснулись, позавтракали, собрали лагерь, погрузились, прошли часа 2 по воде, обед, прошли ещё несколько часов по воде, причалились, поставили лагерь, ужин, костёр, песни, спать. Лучший день сурка из возможных, по-моему.

Рафтинг спокойный. Шиверы местами бодренькие, пороги динамичные, но несложные. «Миллионник» проскочили на скорости и очень ровно. В такие моменты хочется повторить.
Река неторопливая, рыбаки рыбачат, остальные ничем не заняты.

С погодой повезло. Местами пасмурно, в целом солнце. Спать – дубак, с утра на палатке иней, а в обед раздеваться. По всему маршруту не было дождя, за исключением последнего дня, когда оставалось пройти 1,5 часа по воде до места, где всё тот же комфортабельный «Урал» забирал нас в цивилизацию.

Медведей не встретили, хотя, говорят, в тех краях их много.


Собираем наш плавучий дом на ближайшую неделю. Видите мешки весёлой оранжевой расцветки? Это гермы (или драйбеги, по-сибирски), в которые упаковываются все вещи, чтобы не намокло. А канистры видите? Ну, посмотрите внимательнее. Здесь еда, заботливо разложенная и подписанная в хронологическом порядке на каждый день

А вот так кормит Байкалика:


Сагудай из 2-х килограммового ленка


Хариус и ленок на гриле


Стейки из изюбря, маринованного в бруснике

Тофаларской природы вам, дикой, молчаливой и неторопливой:


Вечера у костра, тёплый живительный огонь, который не оставляет равнодушным (или мне везёт с окружением). 

А в завершение, тачпад айфона перестал распознавать отпечатки пальцев, потому что они стёрлись о вёсла.

ПОХОДНЫЙ АППЕНДИКС НА ТЕМУ.

Лень соображать отдельным постом, меня итак будут ругать гуру, что текст слишком большой получился. А я всё равно не буду сокращать, отстаньте!

Что хочу добавить? Почему я за весь подобный кипиш. Ведь самый частый вопрос, который я слышала: «ну а что женщины забыли в походе?».

Вообще, походы — это мероприятие, к которому надо быть готовым, прежде всего, с моральной точки зрения; а там и физически. Особенно по диким, не тронутым цивилизацией местам, ведь есть только вы и природа. Забывать об этом нельзя. Тем не менее, я бы так же выделила, что всем походникам отчасти присущи небезызвестные «слабоумие и отвага».

Водные походы люблю – вещи тащить не надо. Но имейте в виду, что рафт – ограниченное пространство; с одной стороны, катастрофа для интровертов, с другой — их же счастье: молчаливое созерцание природы и себя. И один из лучших тимбилдингов. Хотя бы раз очутитесь в компании с людьми, о жизни которых ничего не знаете, но на несколько дней это и неважно.

Ниже советы для девочек, как поймать дзен приспособленности к походным условиям (почему-то считается, что именно женщины с трудом переносят жизнь в палатках).
• Если прогноз погоды обещает холод. Смиритесь заранее, настройтесь, что будет холодно. Внушите себе, что согреетесь вечером у костра. И да пребудет с вами дзен.
• Если прогноз погоды обещает дожди. Смиритесь заранее, настройтесь, что промокнете. Как промокнете, так и высохнете со временем. Мотайте остатки силы воли на внутренний кулак. И да пребудет с вами дзен.
• Как спать в палатке в холод: залезаете в палатку, заворачиваетесь в спальник и то тёплое, что/кто есть с вами, и спите. И да пребудет с вами дзен.
• Ночью бессмысленно идти писать далее полуметра от палатки. Страшно и тайга кругом, глаз выколи.
• Лайфхак этого похода: 2 женщины и 7 мужчин – идеально! Если надо вытащить рафт на берег – есть мужчины. Если надо перетаскивать вещи – есть мужчины. И на руках носить будут, и хариуса сырого почистят тебе.

А если серьёзно, то походы стирают временные границы. Каждый день длится в своём режиме. Таком, что на третий день теряется, будто мы тут уже то ли неделю, то ли месяц. На природе нет срочных дел, нет привычной кутерьмы. Нет вообще ничего, кроме первичных потребностей: поесть, поспать в тепле и сухости. Своего рода медитация: в голове нет ни одной мысли. Понимаешь, насколько мало тебе на самом деле нужно. Переосмысливаешь какие-то моменты.

В заключение немного любимой мною недоэзотерики. В прошлом году на фестивале «Моя планета» в Музеоне я слушала, как Дмитрий Алёшкин с горящими глазами рассказывает о походе по Восточным Саянам и о том, какого это, быть в местах, где не ступала нога человека, встречать медведя в тайге и прочую живность. Я тогда подумала, что когда-нибудь обязательно надо побывать в этих краях. Но подобная поездка не входила в планы на ближайший год. Однако вышло так, что ни одно из запланированных на этот год путешествий не состоялось. Зато Восточные Саяны быстро трансформировались в реальность.

И если вам тоже захотелось поехать, то, напоминаю, тыц сюда: http://www.baikalika.ru/tours/summer/tofolariya/

Пинежское Потребительское Общество

ВНИМАНИЕ! ГОЛОДНЫМИ НЕ ЧИТАТЬ! (я предупредила)

С некоторых пор я не просто езжу по «нестандартным» (как характеризуют окружающие меня люди) маршрутам карты нашей многонациональной, но и пишу про увиденное. Не устану повторять, сколько интереснейших мест, которые стоит посетить, сколько людей, с которыми стоит пообщаться. Особая прелесть путешествия в том, чтобы увидеть не красивый фасад для отдыхающих, а жизнь, как она есть. И, по мне, жизнь эта, ранее нигде не виданная, вдохновляет, отрезвляет, переключает и мотивирует круче, чем что-либо.

Посёлок Пинега, 189 км от Архангельска. Добраться, в общем-то, несложно. Ранее я уже писала и об этом месте (см. ссылки внизу).

Многие из вас зададутся вполне логичным вопросом: что там делать? Из «стандартных» достопримечательностей в наличии: Краеведческий музей, Музей Карста и старинный Володинский квартал (ощутить тот самый дым купечества). И всё, казалось бы.

На своих страницах я приглашаю вас расширить пинежскую географию. Или, если угодно, границы восприятия того, что зовётся достопримечательностями. В два моих первых приезда в Пинегу мне хвалили местную пекарню. В третий раз я задумалась: никогда не была в пекарне. А в пекарне, ведущей свою историю с купеческих времён, тем более. А о пекарне, которая тихо-мирно себе живёт в далёком посёлке в привычном для себя ритме – обыденно выпекает хлеб и выпускает кондитерские изделия – чего уж там, даже не задумывалась никогда. А ведь это та самая жизнь, которую не покажут по телевизору. Пекарей таких не покажут, и кочегара Валерия с 34-летним стажем не покажут. Но мысли-скакуны по порядку.

Исторической информации о Пинежском потребительском обществе не столь много. Да и надо ли грузить переименованием туда-обратно? Достаточно отметить, что на страницах имеющихся архивных документов ПОСПО впервые появляется в 1917 году. Т.е. ровно 100 лет назад – вот, что важно.

17 июня 1917 г. был созван Первый Организационный Пинежский Уездный кооперативный съезд, решением которого создали Потребительское Общество Пинежского уезда. В 1962 г. появляется название, до сих пор закрепившееся в обиходе, — ПОСПО (или Пинежское поселковое потребительское общество). В 1970 г. к ПОСПО присоединяются Труфаногорское и Сояльское общества, которые все вместе образуют Пинежское потребительское общество. Мне довелось побывать в ПО «Пинега» — дочернем предприятии Пинежского потребительского общества.

Простыми словами так: туда, где много удалённых деревень, коммерсант не поедет, невыгодно это. Процесс устроен следующим образом: в деревнях сход, где озвучиваются просьбы и нужды, далее уполномоченные от деревень проводят свой сход, председатель принимает решение. Дореволюционную схему не стали менять и при коммунистах: деревни-то снабжать надо, пусть работает.

Но довольно сложносоставных имён. Хочется вновь обратиться к высказанной мною (и не только) уверенности: удалённость от столиц – лучший консервант. Ещё раз: 100 лет работает предприятие. С т о. А вы про него и не слышали никогда (пинежане не в счёт!). А оно работает себе и работает на благо услады вкусов общества. Власть меняется, а хлеб всё печётся.

В Пинеге расположены два цеха ПО «Пинега»: производственный и кондитерский.

В чём прелесть посёлка? Позвонил – договорился – пришёл.

На самом деле посещение обоих цехов прошло по идентичной схеме:
— Здравствуйте! А я к вам.
— Здравствуйте! А вы кто?
— А я поснимать, пишу про вас. Вам про меня не сказали? Договаривались.
— Нет.
— Можно?
— Ну, проходите, раз договаривались.

И вот я, ударяясь головой о притолоку, захожу в производственный цех. Здание времён купцов Володиных, которые поднимали Пинегу в XIX – XX вв. С тех пор оно несколько изменилось. А вот печь, в которой выпекают хлеб, до сих пор та же – кирпичная, 1900-го года. В ней работают в зимний период, т.к. одновременно печь отапливает помещение самой пекарни и прилегающих магазинов. Топят дровами. Разгоняют дня 3, а затем поддерживают нужную температуру – в среднем 220-250 градусов. Кто топит? Кочегар. Да, эта профессия до сих пор жива (в трудовой-то как-то иначе, но суть дела не меняет). Весь день колоть, разламывать дрова и топить-следить. Я специально уточняла: весь день. Ну, не без остановки, конечно, но тем не менее. Смена 24 часа, далее 3 суток отдыха.


Не самое казистое здание на свете, согласна. Но из моего любимого: «в истинном золоте блеска нет»

Представляете, как раньше строили? Мало того, что здание сохранилось и функционирует, печь сохранилась и работает (да в разы вкуснее в ней, чем в современных), так ещё и рабочее место кочегару сохранилось.

Раньше кирпичных печей было две, но в целях экономии (оптимизация, она же везде), вторую печь разобрали, заменив на дизельную или «железный ящик», как её называют сами работники.

Сказалась ли замена печи на качестве хлеба? Сложно сказать. На вкусе точно сказалась. Шанс попробовать хлеб из старинной печи есть только зимой.


Старая кирпичная печь


Новая дизельная печь. На ней написано «Поиск» (привет диджитальным коллегам!)

Модернизировать или нет? По мне, ответ кроется в объёмах реализации. Сегодня пекарня работает круглосуточно, 3 смены пекарей по 2 человека, ещё один – на сухарях. Я попала в период, когда часть работников была в отпусках и на больничном, поэтому и утренняя, вечерняя и ночная смены смешались. Попробуйте представить, как это – печь хлеб весь день. И представить-то сложно.

Автоматизированных процессов несколько:
— просеивание муки – для этого к просеивателям «на пузе» надо подтащить 50 кг мешки;
— замешивание теста.
Садят и раскатывают тесто вручную.


Вот так выглядит склад для муки. Этих запасов хватит примерно на недельный объём. Говорят, что в прежние времена для недельного выпуска мешками с мукой заваливали всё помещение доверху


А это просеиватели, к которым те самые мешки 50-килограммовые сначала подтащить надо


Собственно, просеянная мука

Каждый день выпекается определённый объём, в зависимости от заявок, поступивших из магазинов. Перед каждой сменой заведующая выверяет количество продуктов, раскладывая по кучкам. Люди приходят и принимаются за свою работу.


А вот и продукты на смену


Обратите внимание на зерновую смесь – настоящий ЗОЖ: с морковкой! Это будущий «Посольский» хлеб

Объём выпуска – порядка 25 тонн в месяц. В зависимости от сезона, бывает, что и до 30 тонн. Я-то думала, что это много, но нет, это мало. В хорошие былые времена, когда люди ели хлеб, объёмы выпуска были до 2 тонн в день. А сейчас это 700-800 кг. По деревням ведь как развозили? Привезут 20 ящиков чёрного, бабули сразу в мешки упакуют – скотину кормить. Нынче хлеб не в фаворе, особенно в городах, не диетической пищей считается. В более отдалённых районах ещё живо, что без хлеба сыт не будешь.

В распуту объёмы непредсказуемы, дорогу переливает, пекарня работает сниженными темпами: на местных и на те заявки, что по технологической трассе завезти можно. (Технологическая трасса – это дорога, по которой возят лес, официальные перевозки людей по ней запрещены, т.е. автобус, например, не пустить. Такие трассы всегда идут в обход населённых пунктов).

Про полезность тоже можно поспорить. В Пинежской пекарне стараются не отклоняться от того, что натуральный продукт должен быть натуральным. Конечно, гарантии того, что, например, в пшеничную муку производитель ничего не добавил, нет. ГОСТы до сих пор 70-80-х гг. Единственное отклонение – уменьшают развес.

Сырьё возится из Архангельска, из Санкт-Петербурга, работают с определёнными поставщиками уже много лет.

Раньше годовой завоз муки был, а сейчас на один период от одного производителя завезут, на другой – от другого. Пекарям сложно пристроиться, мука себя по-разному ведёт в зависимости от добавок в ней. Чем качественнее мука, тем душистее хлеб выйдет.

Дрова закупают у частников. В прежние времена свои делянки были, но прежние времена прошли. Альтернативы нет: газ не подведён, уголь не завозят. Тем из вас, кто сейчас подумал, что и правильно, Архангельская область богата лесами, лесом и топят, скажу: висит груша – нельзя скушать. Видишь лес? А его нееет. Возят, откуда договорятся. То, что рядом «доступно» и «дёшево» – нельзя брать. Такое оно своенравное, законодательство наше.

Работа в пекарне идёт своим чередом, каждый знает, что и когда надо делать. Шутка ли, стаж работы 20+ (и более) лет. Честно говоря, не представляю подобный день сурка: замеси, раскатай, слепи, выпеки, разложи и далее по кругу. Это со стороны пекарня: о, какой запах! о, как всё интересно! А на протяжении 25 лет? Задумайтесь.

Уж не знаю, кто точнее: пекари или хирурги. Движения выверены годами. Надо всё успеть выпечь, пока машины от магазинов не приехали. Развозят 2-мя хлебными машинами. В город хлеб уезжает в 4 утра, чтобы горячим быть к столу.

Вот так выглядит процесс производства сухарей:


Это очень крутая машина для медитаций! В ёмкость сверху кладётся тесто…


…и вылезают будущие батоны на сухари


Тесто превращается в элегантные батоны (далее выпекают)


Батоны оставляют подсушиться


Этап хруста французской булки: батоны нарезают для последующей сушки в электропечи. Нарезка на немецкой машине, приобретённой сравнительно недавно


Электропечь собственной персоной


Сухари в электропечи


Вот они готовые, красавцы

А вот так выглядит типичный процесс выпечки хлеба (меняются ингредиенты и время каждого этапа, но суть едина):


Замешиваем тесто. Посудища, в которой вершится действо, зовётся «дежи»


Замес одного хлеба


Замес другого хлеба


Вот вам дежи покрупнее. Моются руками, сразу после замеса, т.к. постоянно в ходу


Далее тесто взвешивается и отправляется формоваться


Или наливается в формы


Или «наши руки не для скуки»


Или «наши руки не для скуки»-2. На заднем плане — булка Пинежская, на переднем — тесто для «Кефирного» хлеба


Вот он, будущий хлеб «Кефирный», один из 100 лучших товаров России. Затем тесто отправляется в расстоечный шкаф — на заднем плане. В нём тесто выдерживается в зависимости от технологии приготовления каждого вида изделия


Подошедшее тесто готово к печи (предварительно хлебам придаётся разнообразный внешний узор: батоны надрезаются наискось, «Кефирный» вдоль и т.д. Всё вручную, конечно же)


Снова «наши руки не для скуки» ловко отправляют формы в печь


Румяные ароматные буханки


Это ещё один завораживающе-медитативный процесс


Хлеб!


Хлебушек


Пустые формы отдыхают

У меня появляется возможность почаёвничать с работниками пекарни, похрустывая сухарями местного производства. И про жизнь пинежскую послушать. Где, если не здесь. Наши беседы оставлю за кадром, что воздух сотрясать.


Процесс упаковки хлеба полуавтоматизированный. Берём, подносим, вжух


В таком упакованном виде хлеб отправится в магазин. Это уже «Кефирный» готовый, кстати

Буханки по одной одеваются в обычные полиэтиленовые пакеты. Одна, вторая, третья… «пока их по одному воткнёшь, сам облысеешь» (с) Бог, создавая бороду Адама.

Далее просто на посмотреть:

Раннее утро следующего дня прошло в кондитерском цехе. Хотите увидеть процесс выпечки тортов – пожалуйте в смену с 5 до 9 утра. В цехе производится целый список наименований, в том числе знаменитый пинежский торт «Императорский». Работа кипит быстро и сосредоточенно.

А я сную между множеством поддонов с заготовками и уже выпеченными печенюхами. И радостно отправляю фотки в чаты, ибо чего же, мне одной мучаться: пусть не только у меня слюни текут. Ведь вокруг меня ещё и ЗАПАХ!

Вот они, красавцы из ловких рук мастеров:

 


Тот самый «Императорский» торт

Отдельно хочется выделить процесс глазурования пряников:


Пряники из печи


Пряники помещаются вот в такой вот барабан, заливаются сиропом. Барабан вращается…


 ̶С̶е̶к̶т̶о̶р̶ ̶п̶р̶и̶з̶ ̶н̶а̶ ̶б̶а̶р̶а̶б̶а̶н̶е̶  Пряники готовы

Что ещё хочется добавить: здания, хоть и старые, но внутри очень чистые.

Будете проездом в Пинеге – вот вам прекрасная идея, что привезти: продукцию Пинежского ПО.

Кроме того, изделия можно найти на прилавках магазинов Пинежского района, Архангельска, Северодвинска и посёлка Белогорский. В последние годы растёт заинтересованность городских магазинов в натуральном продукте. Пинежские хлеба пользуются популярностью: туристы выстраиваются в очередь, потому что знают, что вкусно.

Качество продукции оценено на федеральном уровне: дипломированные хлеба «Кефирный» (входит в 100 лучших товаров России) и «Житник «Пинежский»; постоянно выигрывает конкурсы и кондитерская продукция. Ряд наименования – лауреаты конкурса «Архангельское качество» 2011, 2013, 2015; дипломанты и лауреаты Всероссийского конкурса программы «100 лучших товаров России» 2011, 2015.

Открыты для сотрудничества. Обращайтесь.


Ролик о Пинежской пекарне, 2917 г., автор: Вилюкова Мария

Моё отдельное спасибо:
Светлане Олеговне Безус – заведующей производственным цехом
Валерию – кочегару с 34-летним стажем (я впечатлена).
Всем работникам ПО «Пинега», которые терпели мои скакания вокруг них («я только вашу работу засниму, вас не буду!») и расспросы.

Лесному отелю «Голубино» (http://golubino.org) за возможность всё это увидеть, услышать и рассказать. Без его уютных стен не родились бы эти строки, а без его владельцев вообще бы ничего этого не было.

Предыдущие заметки о местности можно прочитать здесь:
Поездки по Архангельской области и размышления на тему: https://clck.ru/Bg5b2
Пинежье (вводное): https://clck.ru/Bg5cM
Пинежские Володины: https://clck.ru/Bg5d8
Пинежский краеведческий музей: https://clck.ru/Bg5dx
Лесной отель «Голубино», интервью: https://clck.ru/Bg5eK

Заговорчики в строю!

Среди фольклористов и этнографов Пинежье славится не только как природный заповедник, но и как кладезь сохранившейся информации о традиционных формах народного быта и культуры. Наиболее известны пинежские сказки и песни. Однако есть и входящая в число любимых мною тема заговоров (не пугайтесь: не надо путать заговоры с наговорами и сглазами, это совсем разные вещи). Сразу разрушая стереотипы. Заговоры — это не есть язычество! Отголоски, возможно.

Я бы сформулировала так: заговор – это молитва природе и существам, в которых верил (и верит) народ. Очень и очень многие тексты – это народные молитвы Иисусу Христу, Богу, Деве Марии. Самое обобщённое начало заговоров: «(в)стану я благославясь, выйду перекрестясь». А вот обережный вариант: «Округ нашего двора стоит каменна гора. В нашей избушке четыре уголка, в каждом уголку по святому ангелку, на серёдке стоит сам Иисус Христос, кадит небо и землю, всю нашу семью, восток и запад святым духом заперт, аминем запечатан».

Собрать информацию по заговорам – это самый настоящий квест. Люди же не стоят и не рассказывают на каждом углу такие сакральные знания. Тем более, что обстановка у нас в стране ну совсем не располагала: сначала все очень верили в Бога – какие уж тут заговоры, дабы в еретики не записали; потом советская власть – тут тем более не стоило высовываться. Сейчас, думаете, время пришло? Как же, церковь вновь усилилась против язычества. Хотя, повторюсь, данный жанр – это не язычество в чистом виде. Заговоры переплелись с православием. Кто бы какой религии не придерживался – смиритесь, это факт не исключить. Он есть, он жив, он рабочий.

Заговоры касались всех сфер человеческой жизни, начиная от рождения и до смерти. Заговоры адресовались земле и обитателям, нелегко доступным человеческому взгляду. Вера в существование домовых, леших и прочих существ перекликается с шаманизмом, в котором есть знание о том, что на земле живут существа, отличные от человека. Человек их не видит не потому, что они какие-то мифические, а потому, что они невидимы в рамках зоны восприятия человеческими органами: они живут и движутся в другом ритме, не человеческом, поэтому глазами их не увидеть, носом не учуять. Но это не значит, что их нет.

Заговор всегда касается кого-то конкретного, содержит описание проблемы и решение этой проблемы.

Заговоры обязательно сопровождаются ритуальными (назову так, чтобы было понятнее) действиями, силы одних слов недостаточно. То, что сильно в русских деревнях. Было точно, а вот как сейчас дело обстоит, говорить не возьмусь.
Хранители и носители подобных знаний — женщины. Раньше как: в детстве-то, конечно, никаких заговоров. Да и в юности не до них. А вот после замужества — самое время. Сложно в двух словах рассказать о важности смены социальных статусов в русской деревне. Я только начала изучать эту тему, и она для меня поразительно нова всей заложенной идеей. Если совсем коротко, то всё шло своим чередом с принятием определённой (и на каждом уровне новой) доли ответственности и обязанностей. Вот, например, свекровь (обычно она же в роли большухи) обучала молодую жену (молодку) всему: от ведения хозяйства до ухода за детьми. А тут и заговорам самое время научиться, чтобы дела ладнее спорились да домашние здоровы были. То зуб у кого заболит, то ребёнок не спит, то корова молоко не даёт… Ну, особенно женщины поняли. Тут без помощи извне не выстоять.

Далее мне хочется привести ряд заговоров, которые показались наиболее интересными мне.
Целый пласт посвящён здоровью ребёнка. И это не случайность. Ребёнок – новичок в этом мире, а мать его защищает. В сглаз-то сколько народу верит! Откройте инстаграм молодых мамочек, через одну, если не чаще, у ребёнка лицо закрыто. Что это – навязанное старшими родственниками или интуитивно зашитое генетически? И ведь небезосновательно. Сглаз – это не порча. Он может быть даже не преднамеренным. Кто-то позавидовал, сам зла не желая, однако вышло.

К разновидности сглаза можно отнести озык или оговор. Читаем внимательно и следим за своей речью! Оказывается:
• «Озык, дак вот там обойкаешь, и он (ребёнок) потом беспокоиться, плакат все».
• — «…ойкать: «ой, ой, ой». Это слово считается плохим. Я это не от одной бабульки слышала, что если ойкаешь – ой, ой, ой, ой! – какое-то недобро оно несёт, что именно – не говорит, не объясняет.
— …То есть когда говорят: «Ой, детки, ой!» — вот это как бы нехорошо?
— Считается, что нехорошо.
Сказанный неискренне комплимент тоже может сглазить. А ещё есть понятие «худой язык»: если вы отмечали за кем-то, что, что ни скажи человек (обычно в стиле «да ничего хорошего не выйдет»), всё так и выходит, – оно. Если за собой замечаете часто – учитесь этим управлять, господа хорошие.

Вот и родилось:
С гоголя вода,
С гоголюшки вода,
С раба Божия младёнышка
Вся худоба.
(или)
С гоголя вода,
С гоголихи вода,
На раба Божия (имя) вся легота.

Примечательно, что большая часть заговоров как бы говорит о том, что больной ребёнок не нужен: или здоровый, или схоронить.
«Мать сыра земля! Или здоровья дай, или к себе принимай!»
«Дедушка земляной, младенцу Николаю здоровья давай или к себе прибирай!»

А вот чтобы ребёнок не мёрз (очень так по северному получилось, по-моему)
«Терпи нужу, терпи стужу, терпи и пляшущий мороз». Обратите внимание на эпитет «пляшущий» в отношении мороза. Как точно передано, ну!

А вдруг переезд? Вещи уже собраны и погружены, и генеральная ревизия проведена. «Кевин!» (с) Правильно, не забудьте домового взять: «Дедушка-домовеюшко (он же дедушко-домовидушко, дедушко-доможирушко, дедушко-доманушко), пойдём с нами в новый дом. Мы переезжаем и тебя не оставляем».

Есть вовсе изумительные: ̶з̶у̶б̶ ̶з̶а̶ ̶з̶у̶б̶ клин клином. Болит зуб? Быстренько зуб умершего животного достали (лошади или собаки, например), челюсть свою им потёрли, «зубы вы, зубы! дайте вы, зубы, здоровья моим зубам, а я вас земле предам» сказали. Ну, как? Рукой сняло ж.

А привороты я вам не расскажу. Нечего баловаться да ретивые сердца баламутить.

По материалам:
• «Заговоры и заклинания Пинежья», с. Карпогоры, 1994 год (Московский Государственный Университет имени М.В. Ломоносова, Пинежский районный отдел по культуре и искусству).
• «Мир русской деревенской женщины. Традиция, трансгрессия, компромисс», Олсон Л., Адоньева С.

Пинежский краеведческий музей

В предыдущем посте начала рассказывать про Пи́нежский краеведческий музей.
А здесь пройдёмся по его залам. Они совсем не большие, но весьма содержательные.

Про этот музей я уже писала в июле 2016, чтобы не раздраконивать заметки, объединила в одну сегодняшнюю. Я — известный не оптимист, и, при всей моей любви конкретно к этому музею, не думаю, что в нём что-то поменяется к моему следующему посещению, что доведётся серию заметок оставлять.

Тогда мы провели здесь 2 часа, слушая экскурсовода. И это восторг от первого шага в неказистенькое здание до выхода из него.
Увы, надо признать, что многие музеи в убитом состоянии — на наш-то век хватит, и именно такой внутренний вид добавляет домашнего уюта. А дальше?

В этот раз я присоединилась к группе школьников. Поэтому совет: если вы не школьники, берите самостоятельную экскурсию – всё же, подача материала обоснованно разная, да и вопросы свои сможете задать. К примеру, я не очень люблю слушать про то, чем копали и в какое время года, и при заметном количестве народа в экскурсионной группе на этой обязательной части всегда стараюсь прикинуться фикусом у других интересных мне стеллажей.

Музей начинается с зала, демонстрирующего крестьянский быт (до 1917 года, если не ошибаюсь).

В целом, если вы уже довольно путешествуете по архангельской области, сильно нового тут не увидите. Но послушать всё равно стоит – повторение, мать его, известно, чего.

Интересующимся костюмами – отдельный рассказ про одежду пинежан.

Далее попадёте в Володинский зал (это моё вольное название). Тут вам расскажут про город Пи́негу, про купцов Володиных, без которых Пи́нега была бы совсем другой, про то, чем люди жили, про времена и нравы. Зал-кроха, но как будто целую веху проживёте. И очень уютный.

А вот и военный зал. В этот раз моё внимание привлекли книги памяти. Они так похожи на детский альбом моей мамы, когда на добротную бумагу клеились коллажи из фотографий, а листы были проложены калькой. Только эти книги очень большие и те, чьи фотографии в них, никогда не держали их в руках. Там же столько историй! Жаль, что не нашлось экскурсовода, который бы мне тут рассказал.


«Великий подвиг русской бабы, открывшей в 1941 году второй фронт, фронт быть может не менее тяжкий, чем фронт русского мужика», Ф.А. Абрамов

Далее окунуться в литературное Пи́нежье. Главные герои тут – Фёдор Абрамов и Мария Дмитриевна Кривополенова – пинежская сказительница, «государственная бабушка».

В самом конце – залы про птичек и зверушек местности, про храмы, зал временных экспозиций.

А вот между ними самый отзывающийся мне зал – про репрессии, про ГУЛАГ. Я люблю эту тематику, насколько только глагол «люблю» тут уместен. Я могу долго слушать про разные судьбы людей с одним известным итогом. В январе 2017 я была в Каргопольском музее, там ни слова на тему. На мой вопрос экскурсовод ответила, что постоянной экспозиции нет, но бывают временные выставки. Может, крамольную вещь скажу, но про ГУЛАГ надо громче войны кричать: ведь своих своими же руками! В Пинежском краеведческом музее этот зал рассказывают долго и до боли (в прямом смысле слова) интересно. И в момент времени я уже с комком в горле. Это, равно как и война, истории, где ты не можешь себе сказать: это всего лишь кино/картинка. Это было, по-настоящему. У меня плохая память (это не кокетство, всё из-за оверспамной информации), но «Архипелаг ГУЛАГ» я помню ещё прочитанным в школе (раньше Солженицын входил в летнюю школьную программу чтения; сейчас как, интересно?) Перечитывать не требуется.
Ранние размышление на тему здесь: http://vilyukova.ru/2016/08/11/147/
Именно в этих местах сильнее ощущаются все трагические вехи нашей страны: и война, и лагеря. Я теряюсь, как передать словами: это просто здесь есть (и речь не только про остовы бараков), это чувствуется в разы глубже. Это придумали люди (?), воплотили люди (?) и это кости расстрелянных людей (!) под ногами.
Кричать, говорить, шептать — помнить!

Летом, выходя из музея, можно посидеть на деревянных ступенях. Я в детстве лето в деревне проводила, поэтому такие ступеньки ностальгические.

Интереснейшая подача информации от увлечённых своим делом людей. КАК они преподносят каждую мельчайшую, казалось бы, деталь, связанную с местностью. КАК хранят историю! А ведь что-то бытовое и до сих пор в ходу.